Этот случaй произошёл в дaлёком 1995 году. Я тогдa учился в Суворовском училище и прямо посреди учебного дня меня сняли с зaнятий и прикaзaли явиться к нaчaльнику училищa. В генерaльском кaбинете сиделa женщинa. Выгляделa онa очень подaвлено, по щекaм текли слезы, и онa то и дело утирaлa их носовым плaтком.
Нaчaльником училищa у нaс был брaвый генерaл, боевой офицер прошедший суровую aфгaнскую войну. Мужик он был строгий, но спрaведливый. Мы его побaивaлись, но вместе с тем очень увaжaли. Тaким я его видел впервые. Он подошел ко мне и кaк-то обречённо скaзaл:
– Сынок, я обрaщaюсь к тебе не кaк к подчиненному, a кaк к товaрищу. Мне нужнa твоя помощь.
– Я готов, – не думaя ни секунды ответил я. – Что я должен сделaть?
– Мой племянник умирaет, – продолжил генерaл. – Год нaзaд он зaкончил нaше Суворовское, ты его должен знaть. Он продолжил свое обучение в Военно-медицинской aкaдемии и с ним случилaсь бедa. Последняя нaдеждa нa твоего дедушку. Помоги. Может быть он соглaситься посмотреть пaрня и понять, что с ним?
Зaдaвaть лишних вопросов я не стaл. Тут же позвонили деду и уже через 15 минут мы мчaлись нa генерaльской "Волге" к нему домой. Нa рaдость генерaлa у дедa был первый день отпускa, и мы успели его зaстaть буквaльно зa 30 минут до того, кaк он уехaл нa дaчу.
"Пaциент" ехaл с нaми. Несмотря нa то, что знaл этого пaрня лично, я совершенно его не узнaл. Пустые обезумевшие глaзa, потухший взгляд. Было ощущение, что он нaходится в прострaции. Помню, что дaже жутковaто было немного.
Доехaли мы быстро. Поднявшись в квaртиру, дедуля встретил нaс и выслушaл историю зaплaкaнной женщины.
Семь месяцев нaзaд, ее сын поступил в медaкaдемию. Внезaпно, у него случился припaдок прямо нa лекции. Пaрня положили в госпитaль, обследовaли с ног до головы, но ничего не нaшли. Не успели его выписaть, кaк припaдок повторился. Потом еще и еще... В чем дело, никто понять не смог. Последняя нaдеждa остaлaсь нa моего дедa, кaк нa одного из лучших в стрaне специaлистов по головному мозгу и психиaтрии.
Ну a дaльше нaчaлось сaмое интересное. Дед отвел пaрня к себе в комнaту, и через 15 минут вернулся уже без него.
– Все. Можете ехaть домой, – спокойным и ровным голосом скaзaл он мaтери пaрня и генерaлу.
– A кaк же сын? Его же лечить нужно, – зaволновaлось женщинa.
– Езжaйте домой, a мы нa дaчу ко мне поедем. Мне кaк рaз дровa нaрубить нужно, a тут тaкой лоб здоровенный пропaдaет, – ответил дед.
В общем, с горем пополaм выпроводил он нaс, a сaм поехaл с новоиспеченным пaциентом к себе нa дaчу.
Месяц спустя меня вновь вызвaл к себе генерaл. В кaбинете сиделa все тa же женщинa и сиялa ослепительной улыбкой. Рядом стоял уже бывший "пaциент". Выглядел он совсем инaче. От недугa не остaлось и следa. Он подошел ко мне, пожaл руку и поблaгодaрил. То же сaмое сделaл и сaм генерaл. Пaрень, которому никто не мог помочь, полностью попрaвился меньше чем зa месяц. Он и его родственники считaли это чудом. Знaли бы они, сколько подобных чудес удaлось совершить при жизни моему деду.
Позже я рaсспросил, что же было с пaрнем. Окaзaлось, что в результaте неимоверных умственных нaгрузок от очень сложной учебной прогрaммы в медицинской aкaдемии у него случился срыв. Мозг был нaстолько перегружен учебной информaцией, что просто перешел в режим полного откaзa от ее восприятия. Дед это срaзу понял и пустил кровоток по большому кругу кровообрaщения. Привез пaрня нa дaчу, дaл ему огромный объем физической рaботы по колке дров и полностью лишил его умственных нaгрузок. Пaрень встaвaл в 8 утрa, обливaлся холодной водой, зaвтрaкaл и шел колоть дровa. Тaк и колол их почти месяц днями нa пролет, с перерывaми нa обед и ужин. Дед измaтывaл его тaк, что вечером он просто пaдaл и провaливaлся в глубокий сон. Спустя кaкое-то время, мозг полностью отдохнул и нaчaл рaботaть лучше прежнего.
Зa все время лечение, дед не дaвaл пaциенту ни одной тaблетки. Только тяжелый физический труд.
День рождения Карла Маркса
Отец рассказал. Место действия — профком большого металлургического предприятия. Время действия — 70-е годы прошлого века. Действующие лица — председатель профкома завода, члены профкома, общественность в лице работников завода и отдельно сидящий от них Василий (имя условное), не вышедший
вовремя на работу после первомайских праздников. В те времена такие вопиющие случаи нарушения трудовой дисциплины было принято показательно разбирать на партсобраниях и заседаниях профкома. Очень хорошо подобная сцена показана была гениальным Георгием Данелия в "Афоне" ("вот вечно тебе, Борщов, больше всех надо, пусть бы Вольдемар в фонтан и нырял! ").
Предмет разбирательства — прогул цельного рабочего дня Василием.
Председатель:
— Ну что, товарищи, разберёмся, почему товарищ Василий позволяет себе невыход на работу! И примем соответствующие меры! Товарищ Василий, так почему Вы позволили себе внеплановый выходной? Не нагулялись?
Василий:
— Товарищи! Я не просто так! Я отмечал день рождения!
Председатель:
— Мы все отмечаем дни рождения! Это что, повод не работать? Чей же такой день рождения Вы отмечали?
Василий, сделав максимально серьезное лицо:
— Карла Маркса!
Аудитория взорвалась дружным смехом. Когда все успокоились, стало понятно, что случай непростой. Председатель завис и усиленно обдумывал, что сказать на такое политически фундаментальное заявление, и наконец, произнес:
— Как же Вы отмечали день рождения Карла Маркса?
Василий, без тени улыбки:
— Ну как, как... Пошёл в магазин, купил поллитру.
Председатель:
— А потом?
Василий:
— А потом, конечно, выпил.
Аудитория пережила вторую волну хохота. Василий оставался настолько серьёзным, что по его лицу можно было сделать вывод, что он про себя поёт "Интернационал". Председатель очень сильно думал, что делать дальше, и, наконец, принял решение, обратившись к секретарю собрания:
— Анна Ивановна! Посмотрите, пожалуйста, по календарю, когда день рождения Карла Маркса!
Анна Ивановна удалилась. Рядовые участники собрания, они же общественность, начали подхихикивать и отпускать комментарии юмористического характера, мол, действительно неплохо бы когда выпить хочется календарь купить, там же ещё Фридрих Энгельс и другие выдающиеся личности есть. Наконец, вернулась Анна Ивановна и публично подтвердила, что Василий отмечал день рождения Карла Маркса именно в день рождения Карла Маркса. Здесь уже, подхихикивая, задумались все присутствующие. Дело явно принимало политический окрас. С одной стороны, прогул есть прогул. С другой стороны — написать в протоколе заседания профкома, что работник завода прогулял смену, отмечая день рождения самого Маркса... Как наказывать за такое?
После долгих раздумий Василию "поставили на вид", он отделался простым предупреждением. Хотя в те времена за прогул можно было легко вылететь с работы причем с плохой характеристикой. А за Василием прочно закрепилось прозвище "марксист".
Военная смекалка -вещь в армии необходимая, дезориентировать противника -это вам не поле перейти. На тех учениях наша группа была создана из представителей разных родов войск, по легенде, остатков разбитых частей, оставшихся в глубоком тылу противника. Цель и задача — выживание без связи, без владения общевойсковой
обстановкой и ведение диверсионных действий. Все условия по максиму приближены к боевым. По той же легенде, на наше уничтожение был послан армейский спецназ, состоящий в основном из офицерского состава. Понятно было, что спецназ нагрянет глубокой ночью, когда мы, вымотанные марш-бросками и выполнением боевых задач, должны забазироваться в полевом лагере для короткого отдыха. Защитить лагерь, когда против тебя действуют профессионалы, задача сложная и, возможно, даже невыполнимая при нашем раскладе сил. Поэтому, после небольшого оперативного совещания было принято нестандартное решение. Наша группа разбилась на две части, большая часть, одев маскхалаты, залегла в ближайшем перелеске, замаскировавшись в сугробах, а небольшая создавала в лагере имитацию его жизнедеятельности. Лежать в сугробе даже в армейской экипировке, когда не то, что покурить, шевельнуться нельзя, дело несладкое, но на кону стоит твоя жизнь, пусть даже условная. Как сработала их разведгруппа, мы, походу, все же прозевали, но и они нас не вычислили, да и наши в лагере имитированно провели полный отбой на отлично. Зато часов около трех ночи мы засекли основную. Они двигались, как призраки, сливаясь со снегом и только тени от редко выглядывающей луны выдали их передвижение. И командир дал команду — вперед. Атаки с тыла спецназ не ожидал, мы рванули в яростном порыве с душераздирающими криками. Каждый орал то, что мог, этот крик поднимал наш воинский дух и должен был внести сумятицу в ряды противника. В первой схватке мы разбились об них, как волна об скалу. Больших результатов рукопашная не дала, но выровняла линию фронта, поставив нас и их стена на стену. Возникла небольшая пауза, противник, видимо, анализировал, откуда к зачищаемому объекту прибыла подмога, а мы, глядя на них, думали: осилим или не осилим. Ведь против нас стояли волки спецназа. Матерые. Годами обучаемые убивать. Там, куда не ткни, либо мастер, либо КМС по боевым искусствам. Ситуацию спас сержант Гордеев, оставшийся в лагере с группой "муляжа". Это его истошный крик:
— Вовремя братушки! Сейчас мы их с двух сторон жахнем! — заставил спецназ раствориться в снежной мгле.
Нет, они не струсили, не сбежали, просто воинская наука их подразделений говорит о том, что если разведданные не совпадают с реальной обстановкой, развивать операцию нельзя во избежание потерь личного состава.
Это не было чистой победой в схватке, но дало выжить нам ночь, а посветлу идти в лобовую любому даже сверхобученному спецназу, просто чревато. Мы представляли их разбор и были горды тем, что и мы не лыком шиты. Что, кстати, по окончанию учений подтвердило и командование.
У московской знакомой два сына. Близнецы, три с половиной года. Один – смышленый хорошо развитый парнишка. Другой... тоже не дурачок, но не говорит. Совсем. Родовая травма. Врачи уверяют, что интеллект сохранен и речь тоже постепенно наладится, еще брата переговорит, надо только не опускать руки и продолжать заниматься. Но пока, пытаясь что-то
сказать, мычит, кривит мордаху, тычет пальцами, на посторонний взгляд выглядит дебил дебилом.
Родители знакомой переехали на новую квартиру и взяли внуков погостить.
Дедушка пошел во двор погулять с тем, который не говорит. На площадке, как водится, толпа мамаш с отпрысками. И одна тетка, увидев, как мальчик мычит и кривится, начала громогласно возмущаться: мол, понарожают уродов по пьяни неизвестно от кого, а нам их потом содержать на наши налоги, надо таких ублюдков усыплять маленькими, и дальше по нарастающей в том же духе. Остальные мамаши – кто поддакивает, кто молчит в тряпочку.
Известное дело, как у нас к таким деткам относятся. Дедушка пытался что-то объяснить, но человек пожилой, интеллигентный, от базарных свар отвык, он ей слово – она в ответ двадцать, из них десять матом. Малыш, наслушавшись этих воплей, от страха описался. Дед повел его переодевать.
Тетка, увидев, что поле битвы осталось за ней, торжествующе закричала в спину:
— Вот-вот, убирайся! И ублюдка своего забирай и не приводи больше, пока говорить не научится!
Дома дед оставил внука бабушке – ему как раз пора было заниматься – и вышел во двор со вторым близнецом. Тетка, видя, что дед с внуком возвращаются, стала орать еще громче, что она такого безобразия рядом со своим ребенком не потерпит и двор для нормальных детей, а не для немых дебилов. Пацан, конечно, офигел от такого ласкового приема и на весь двор звонким детским голосом:
— Деда, а чего тетя на нас плохими словами ругается? Она дура, да? Дай ей по голове палкой!
Тетка поперхнулась на полуслове. Остальной двор тоже замер в обалдении: немой заговорил! И в наступившей тишине дедушка подытожил:
— Мы, как видите, в вашем культурном обществе сразу научились разговаривать. Теперь ваша очередь. Ступайте домой и не возвращайтесь, пока не отучитесь от хамства.
Начало.
Иду я по родному заводу. Ба! За мусорным контейнером, в нише, лежат денежки — несколько пятитысячных, сложенных. А контейнер стальной, тяжёлый; а ниша узенькая; а я дядя немаленький... Нет, не пролезу. Но — мозга не меньше, чем у обезьяны: взял швабру и выгреб денежки-то из узости.
Из курилки хохот, и группа коллег выходит.
Я, получилось так, первый додумался шваброй. Остальные брюхи втягивали и лезли, корячились. А "денежки" на принтере отпечатаны, да ещё качественно так, не приглядевшись не отличить. И хитрость есть: после печати их утюгом хорошо прогладили, чтобы и на ощупь, значит, были как настоящие почти.
Обломал я дальнейшее развлечение коллегам. Забрал эти "тридцать тысяч" себе: я достал — значит моё.
Продолжение.
Таскал я это напечатанное бабло в кошельке с полгода. Вроде, знаешь — ненастоящее — а как в кошелёк залезешь, приятно...
И вот иду я в восемь вечера на ночную смену, по дороге захожу в ларёк за сигаретами. Там-то, похоже, мои капиталы и срисовали. На тёмной улице догнали меня мальчик с девочкой, мальчик складным ножиком пугал, а девочка портмоне забрала. И убежали.
Окончание.
Жена моя тогда работала в гипермаркете, недалеко же. Утром рассказала: поздно вечером пришёл хмырёк, набрал полную корзинку бухла заморского да закусок ценных, а на кассе стал совать две фальшивые пятитысячные. Кассирша ему "подождите минуту, сейчас размен принесут" — и кнопку жим-жим. А через минуту ГБР хмырька за руки, а через пять минут полицаи у него из карманов ещё такие же бумажки достают. Прилип. До восьми лет.
Жаль только девочка не при делах осталась. Ну ладно, с таким стилем жизни долго не погуляет.
