по титрам было видно: кино делали люди, пришедшие из разных внутренних вселенных.

А теперь включаешь современный фильм или сериал, смотришь титры и чувствуешь серую усредненность.

Не потому, что необычная фамилия сама по себе делает человека талантливым.

А потому, что исчезло главное — столкновение разных миров.

Когда в одном котле перестают встречаться разные менталитеты, на выходе получается бессортица.

Даже не третий сорт. Третий сорт все-таки сорт.

А тут — масса без породы. Продукт, в котором вроде бы все есть: картинка, звук, актеры, бюджет, сюжет. Нет только одного — внутренней необходимости. Нет напряжения. Нет трения. Нет жизни.

Настоящее искусство рождается там, где разные люди по-разному слышат мир.

Где один знает стыд так, как другой его никогда не знал.

Где один несет в себе гору, другой степь, третий двор, четвертый молитву, пятый войну, шестой тишину.

Где они не совпадают.

Где они мешают друг другу.

Где между ними летят искры.

А когда все делается внутри одной и той же среды, одним и тем же культурным слоем, с одной и той же осторожностью, то получается не искусство, а фасовка узнаваемого.

Но беда даже не в том, что эту бессортицу производят.

Беда в том, что ее потребляют массово.

Еще хуже — ее начинают потреблять с детства.

И вот здесь начинается самое грязное.

Потому что ребенка редко бросают в эту низкопробную жижу какие-то абстрактные "системы". Очень часто его туда опускают собственные родители.

Чтобы не мешал.

Чтобы занять.

Чтобы помолчал.

Чтобы дал выдохнуть.

Чтобы можно было спокойно заняться своими делами.

Экран становится няней.

Дешевая дрянь становится воспитателем.

Шум становится фоном детства.

И пока взрослому кажется, что он просто выкроил себе полчаса тишины, в ребенка в это время медленно закачивают внутреннюю бедность.

Самое страшное тут даже не в самом контенте.

Самое страшное — в капитуляции взрослого.

Многие боятся дурной компании на улице, но совершенно спокойно впускают дурную компанию в дом через экран.

Потому что она удобна.

Она не требует усилия.

Не заставляет разговаривать.

Не просит читать вслух.

Не зовет играть.

Не вынуждает быть живым родителем.

Она просто забирает ребенка.

А потом начинается удивление: почему он не может сосредоточиться, почему не выдерживает тишины, почему не тянется к глубокому, почему ему скучно там, где нет мельтешения, почему живое кажется ему "нудным".

Да потому что чудес не бывает.

Что долго кормит душу, то ее потом и строит.

Если с детства кормить душу суррогатом, она привыкнет к суррогату.

Если с детства приучать сознание к плоскому, оно начнет бояться глубины.

Если с детства давать человеку только яркое, громкое, тупое и быстрое, он однажды сам начнет требовать именно этого.

И тогда нам будут рассказывать сказку, будто рынок просто дает людям то, что они хотят.

Ложь.

Спрос тоже выращивают.

Его лепят сизмальства.

Сначала ребенку подсовывают мусор.

Потом подростку подсовывают мусор посложнее.

Потом взрослому дают тот же мусор, только в дорогой упаковке.

И в какой-то момент человек уже не отличает свой вкус от того, что в него годами загружали.

Так вырастает массовый потребитель бессортицы.

А потом бессортица выходит за пределы кино.

Она приходит в речь.

В мысли.

В отношения.

В политику.

В мораль.

В представление о норме.

И вот тогда беднеет уже не экран.

Беднеет человек.

Поэтому вопрос не в том, почему современные титры стали серее.

Вопрос в другом: кто и зачем с самого детства приучает человека жить без внутреннего сорта?

и велел быстро всё исправить, на что получил заверения, что в течении нескольких часов всё будет исправлено. По моему приходу домой батареи, как вы, вероятно, уважаемые читатели, догадались, так и свистели. Я ещё раз набрал тот-же номер, снова объяснил "управляющей" компании, кто они такие, и снова потребовал всё исправить, в ответ на что получил ответ по типу "ага, как только — так сразу", ещё и с насмешкой в голосе.

Ладно! Сами напросились! Взял старый телефон, настроил бесконечный дозвон и сделал так, чтобы при звонке противный синтетический голос говорил, что нужно убрать свист в батареях по адресу такому-то, убрать вонь из подвала, заменить в подъезде все перегоревшие лампочки, отремонтировать сломанные перила и запустить отопление во всех комнатах, да с полотенцесушителем в ванной. Происходил звонок, на том конце с бодрым "Управляющая компания!" возгласом брали трубку, проигрывалась запись, и, как только на том конце трубку клали, номер набирался снова, повторно проигрывалась запись, и так до бесконечности. На следующее же утро меня разбудил звонок от моей мамы (!), и она с удивлением сообщила мне, что с нею связалась наша "управляющая" компания, и заверила, что подвал хлоркой промыли, с гудением в батареях разбираются, а что касается лампочек, то нужного количества для замены у них нет. Сказала, что мои оппоненты просят меня прекратить им трезвонить. Я согласился, но уточнил, что сделаю это до часа такого-то, и, что если ВСЕ мои требования выполнены к тому времени не будут, то телефон я запущу снова, и отключать более его не буду. Через несколько минут мне подтвердили, что ВСЁ сделают.

Хорошо. Отключил. Думаете, по приходу домой я с радостью поднимался, опираясь за отремонтированные перила, да ещё и в полностью освещённом, невонючем подъезде? Если вы, дорогие мои, так подумали, вы ошиблись. Войдя в квартиру, я без всякого удивления узнал, что батареи всё так-же свистят.

Я предупреждал! Только в довесок к первому телефону добавил ещё один. Всего номеров у оппонентов было три, но лифтёрам 3-й телефон я настраивать не стал, поскольку, у них несколько иная зона ответственности, и с другой стороны, если кто-то застрянет в лифте, и не сможет связаться по внутренней лифтовой связи... критически важный номер.

На следующий день "управляющая" компания таки убрала свист и вонь из подвала, и на этом всё. Перила? Ремонтируйте сами. Лампочки? Меняйте сами? Тепло во всех комнатах? Вы совсем размечтались! Послушал-проверил, что там вызванивают мои роботы. Оказалось, оба исправно работают, та самая вручая "дама" всё так-же бодро, на звонок робота, сама подобно роботу, отвечает "Управляющая компания!", ложит трубку через несколько секунд, и секунд через 10 всё повторяется. На заднем фоне слышен чей-то женский истерический хохот, вперемешку с угрозами (уже мужским голосом) понаделать мне разнообразных увечий и набить морду. Ой, как боюсь!

Не выполнили мои требования? Получите. Далее я отключил проигрывание записи, и роботы просто вызванивали заданные номера, через пару секунд после ответа сбрасывали вызов, а затем всё повторяли.

Свист убрали на следующий день. Ещё через несколько дней моя мама передала мне, что с нею снова связались, и теперь грозят заявить на меня в полицию. Я только посмеялся: у нас нет закона, который запрещал бы подобное. До тех пор, пока звонящий не начинает угрожать тому, кому он звонит. Причём, очень конкретно: например, в каком часу, что конкретно, и по какому местонахождению что переломает, и в каком конкретно порядке и т. д. В суд подадут? Я в ответку предъявлю столько халтуры со стороны "управляющей" компании, что сами захлебнуться.

Роботы исправно работали несколько месяцев. Затрат на мобильную связь — почти никаких, затраты на электричество — минимальны. Однажды ко мне в дверь позвонили, представились работниками полиции, и вежливо сообщили, что желают провести со мною воспитательную беседу. На мой вопрос: "В связи с чем?" я получил очень неуверенный ответ: "В связи с телефонным мошенничеством...". На что я просто ответил: "Вы не по адресу". Больше меня никто не беспокоил. Ещё через несколько месяцев звонки по этим номерам стали переадресовываться некоему общеобластному оператору в областной центр, который принимал и регистрировал заявки сам, и затем указывал "управляющей" компании, что и где она должна делать. Далее использовать роботов было нецелесообразно. Как-то в промежутке послушал, что на том конце провода теперь отвечает та "дама"-враль. Она, спустя несколько месяцев сладкой жизни, всё так-же отвечала на каждый звонок робота: "Управляющая компания", но теперь уже уставшим, пришибленным голосом. Полагаю, в связи с тем, что мои роботы занимали примерно 90% времени на линии (я специально позже ввёл небольшой промежуток, чтобы иногда таки-дозванивались люди, и "дама"-враль не знала точно, звонит-ли это робот, иди всё-же человек), наплыв посетителей в этой конторе был просто колоссальный, и наверняка все эти посетители были предельно злы. Ни истерического хохота на заднем плане, ни угроз в мой адрес уже не было.

Лампочки так и остались непоменянными, а перила — неотремонтированными.

производителей, наплевав на бурление трендов. Сначала толстовки и футболки, потом вездесущие багги-джинсы (я как-то упустил момент, когда новое поколение скинов и правых хулиганов стало выглядеть как рэпера из 90-х).

Это, наверное, потому что мешковатые вещи такие комфортные и простые — спрос рождает предложение? Однако в большой экономике чаще всё наоборот: правила игры задаёт производитель, а потребитель к ним адаптируется, привыкает и вовлекается известными методами (вы еще помните про лабубу?) Современный оверсайз вырос из посткризисной экономики: после 2008 индустрия уверенно движется от демонстративного потребления к сдержанности и утилитарности, ко всё более бюджетным fabrics и базовым details.

Причина ставки на оверсайз самая банальная — он дешевле. Это может звучать контринтуитивно: казалось бы, увеличенные силуэты требуют больше ткани, а значит производство должно быть дороже.

На деле, оверсайз — идеальный формат для фаст-фэшн индустрии. Во-первых, one size fits all — безразмерное худи подойдёт большим и маленьким, худым и толстым (тренд на oversize идёт рука об руку с мировым трендом на overweight, фастфуд — лучший друг фастфэшна). Следовательно: на каждую вещь не нужно делать размерную сетку, можно держать меньше позиций на складе, меньше товара зависает (ваш покорный слуга когда-то делал бренд одёжки и xs-s всегда расходились последними), меньше возвратов ("не подошло" тоже случается гораздо реже) и т. п. Такой формат способствует унификации изготовления, маркетинга и логистики: компания продаёт одну вещь по всему миру, производство становится проще переносить и масштабировать.

То есть оверсайз не столько удобно носить, сколько продавать. А все нарративы про символ бодипозитива, комфорта и размывания гендерных границ — это, как сказали бы марксисты, разговоры в пользу бедных надстройка над базисом.