Хома надо сказать был парнем мягко говоря большим, рама вообщем 2 Х 2, и пил парнишка соответственно, глушил беленькую литрами, в итоге обычно грязно приставал к девушкам или громко кричал — ХАЧИ П%%%РАСЫ! при этом томно улыбался и озирался по сторонам в поисках жертвы кавказской национальности, коих было немало, но смельчаков чтобы кинуться врукопашную на китайскую стену не находилось. Протрезвев — вел себя, как заправский ботаник, топал в универ в очочках и костюмчике — ни следа от вчерашнего быдло. Нам с Ваней очень не нравилось такое поведение Хомы в вечернее время, ибо он распугивал всю дичь (девушки простите), вообщем решили его проучить. Середина недели — пьем. Через литра полтора — два на рыльце, Хома заявляет заплетающимся языком: НАДО ЛИЧИНКУ ОТЛОЖИТЬ! и дует в толчок. Ждем. Полчаса, час... я успел уснуть и проснуться за столиком! Хомы нет. Идем в поисках этого чуда. В толчке никого нет, и только одна кабинка закрыта — попался, судя по 47 размеру ботинок торчащих снизу понимаем это он. Зовем администратора — открывает своим ключом, тело давно уснувшего богатырским сном друга нехотя выползает в проход. Джинсы вместе с семейниками сиротливо сползли ниже колен, "хозяйство" на холодном кафеле.. Хома спит... картина Репина "Приплыли". В голове зреет план — идем с Ванюшей к бармену требуем кетчупа, бодяжим с водой имитируем кровь и тщательно в нескольких местах хихикая и повизгивая мажем Хоме трусы и попу. Затем резко начинаем будить, пинать, толкать, кричать в ухо — Хома, проснись! Что случилось? Хома, кто это?! Хома, очнись, надо что-то делать!

В затуманенном мозгу Хомы возникают хиленькие разряды тока, глаза открываются... Видя наши встревоженные лица открываются еще шире: — Что такое?

— Хома что с тобой?

— Со мной?

— Хома скажи кто это сделал мы его порвем!!

Оценив ситуцию, осмотрев место преступления, а именно трусы и ж%%у, Хома приходит в неописуемую ярость:

— Аааа! С%%и убью!!

Начался опрос, кто заходил в туалет в ближайшее время. Подозрения, улики, смущенные администраторы, о%%%вшая охрана... крики-оры.

Хома не спал уже пару дней: в его мозгу четко представлялась картина как какой-нибудь чурка зайдя в туалет и увидев беспомощного Хому решил отомстить за все кавказкое братсво. Через три дня видя как мучается наш друг своими подозрениями мы решили с Ваней рассказать ему правду... Никогда, поверьте никогда мы с Ваней не бегали так быстро, сбивая прохожих на улице с охреневшими от ужаса глазами, а взади бежало нечто гориллообразное с криками: Вам п... ец, подонки!

бумаженцию себе.

Я сказал, что, ему осталось заработать еще 999 999 таких бумажек, тогда он станет долларовым миллионером…

И тут мне вдруг вспомнилась одна давняя история из моей тревожной, студенческой молодости:

1991 год.

Питер.

(холодно было – наверное зима)

Дикий голод не дал уснуть, а на ночь глядя, погнал меня из общаги в круглосуточный гастроном.

Хоть из покупателей в магазине оказался один только я, но там было достаточно многолюдно: несколько продавцов, друзья и подруги охранников, всего — около десяти человек. Они разговаривали, пили пиво и вглядывались в маленький черно-белый телевизор.

Я подошел к этой веселой компании и попросил батон хлеба и пачку макарон. От группы откололся мужик, пошел к кассе, по дороге наполнил пакет всем необходимым и протянул мне, объявив цену – около ста рублей.

Как на зло, денег у меня не было ни копейки, зато, на такой критический случай, в кошельке бережно хранился заветный доллар, его-то я со вздохом и положил на прилавок (повезло продавцу...)

В те времена наши люди в баксах понимали гораздо больше, чем в стремительно-меняющихся инфляционных рублях и любая советская бабушка, продающая семечки, знала, как и где щупать воротники у президентов, так, что — это было вполне обычное и взаимовыгодное предложение.

Но почему-то продавец – седой мужик лет сорока, посмотрел на мой новенький доллар, покачал головой и сказал:

— Извините, нет. Вы должны заплатить рублями.

Тут вся компания услышала наш разговор, притихла и вдруг невпопад, как по команде начала дико ржать (не смеялся только седой продавец)

Мне их всеобщий гогот не очень понравился, я незаметно оглядел свой внешний вид, не обнаружил ничего криминального и продолжил торговлю:

— Давайте уже берите доллар и мы в расчете, сдачи не надо. По курсу — это ведь почти в два раза больше. Не верите – спросите у своих коллег. Ну что не так?

А коллеги в это время как-то уж очень подозрительно долго ржали не переставая. Кто-то из них смеясь проговорил:

— Бери Серега, не думай. Дело верное и курс отличный: Батон и макароны за доллар – это ништяк, как выгодно. Не упусти свою удачу.

Тут я потихоньку стал выходить из себя и перекрывая смех, крикнул:

— А че вы все ржете!? Курнули!? Разве я сказал, что-нибудь смешное?

Седой продавец глядя на своих друзей тоже чуть заметно улыбнулся и ответил мне:

— Спрячьте свой доллар, я Вас в лицо помню, берите так, а деньги занесете завтра.

Эти кони ржут не над Вами, а над ситуацией. Смех в том, что я два месяца назад освободился из тюрьмы, где за незаконные валютные операции просидел от звонка до звонка — ровно пятнадцать лет. И кстати, в моем деле фигурировала примерно такая же сумма…