В 1991 году Кевин Костнер был не только звездой фильма *Телохранитель*, но и его продюсером. Он был убежден, что роль Рэйчел Маррон должна достаться Уитни Хьюстон, хотя у той никогда не было актерского опыта. Warner Bros. хотела опытных актрис вроде Джулии Робертс или Мадонны, но Костнер отказался и отложил съемки на целый год, чтобы дождаться, пока Уитни завершит свое музыкальное турне. Уитни была в ужасе от мысли перейти в кино. Почуяв ее неуверенность, Костнер дал ей личное обещание: он будет ее направлять, заботиться о ней и позаботится, чтобы она не опозорилась. Взамен он попросил ее не брать уроки актерского мастерства и просто быть собой. Он так хорошо сдержал слово, что даже лично монтировал фильм, чтобы лучшие кадры подчеркивали красоту и талант Уитни. Одним из величайших вкладов Костнера в поп-культуру была его собственная идея: он настоял, чтобы песня начиналась а капелла, без музыки. Музыкальный продюсер Клайв Дэвис и лейбл были категорически против, считая, что радиостанции никогда не проиграют трек, который начинается таким образом. Костнер стоял на своем, потому что знал: неприкрашенный голос Уитни разобьет сердца зрителей. И он оказался прав. Хотя их экранная химия была неоспорима, в реальной жизни они никогда не были парой. Однако они развили защитную связь, которая длилась годами. После успеха фильма их жизни разошлись по разным путям, но они поддерживали контакт. Спустя годы Костнер признался, что часто писал Уитни личные письма, чтобы напоминать ей о ее ценности и пытаться поддержать в самые темные моменты и борьбу с зависимостью, хотя он никогда не знал наверняка, читала ли она их. После трагической смерти певицы в 2012 году семья Уитни — в частности, ее кузина Дайонн Уорвик — попросила Костнера выступить на похоронах. Сначала он сопротивлялся, чувствуя себя недостойным, но в итоге согласился. Он произнес историческую речь почти на 20 минут, в которой обрисовал легенду как человека, открыв миру глубокие неуверенности Уитни, и произнес фразу, которая вошла в историю:

"Ты была так хороша, как только могла. Ты была не просто достаточно хороша; ты была уникальной".

Спустя десятилетия Костнер все еще вспоминает Уитни с огромной преданностью. В недавних интервью актер с ностальгией оглянулся назад, признав, что то, что он чувствовал к ней, было формой чистой, настоящей любви: "Она была моей великой любовью на мгновение", — признался он, закрепив одну из самых искренних и уважительных связей в истории Голливуда.

Приземлился самолет товарища Си. Подъехал трап, открылась дверь самолета. Далее идет протокольная фотография: гость должен не сразу спускаться, а стоя на верхней площадке трапа, махать ручкой встречающим.

Посмотрел на эту фотографию. И вижу на борту самолета эмблему и логотип "Star Alliance".

Не понял: "Star Alliance"

НАДО БЫ ЧЕГО-НИБУДЬ ПОПРОЩЕ...

Когда Эльдар Рязанов пригласил Микаэла Таривердиева писать музыку к "Иронии судьбы", он поставил задачу: нужно шесть-семь песен, которые все сразу запомнят. Таривердиев сел за рояль и за короткое время принёс целых двенадцать.

Рязанов отобрал из них восемь.

Но когда чиновники Гостелерадио услышали, что в новогодней комедии будут звучать романсы на стихи Цветаевой, Ахмадулиной, Пастернака и Евтушенко, они возмутились:

— Да вы что, развели тут консерваторию!

Им хотелось чего-то простого, "для застолья". Но Рязанов стоял насмерть:

— Мне нужна не просто комедия, а лирическая история.

В итоге, песни оставили, и они стали культовыми. А фразу "развели тут консерваторию" в киношных кругах до сих пор вспоминают, когда кто-то делает слишком "сложно" для массового зрителя.

Есть ли у вас план, мистер Холл?

Теодор Альвин Холл родился в 1925 году в Нью-Йорке. Он был вундеркинд — в шестнадцать лет поступил в Гарвард, В восемнадцать лет его уже привлекли к Манхэттенскому проекту и направили в Лос-Аламос. Там он работал над имплозионной конструкцией плутониевой бомбы.

Кроме теоретической физики у Холла была еще

22 августа 1920 года в американском городе Уокиган в семье шведских иммигрантов родился сын — будущий знаменитый писатель-фантаст Рэй Бредбери.

Всемирную славу ему принесли сборник рассказов "Марсианские хроники" и роман "451 градусов по Фаренгейту", проданные по всему миру в количестве десятков миллионов экземпляров: долгое время Брэдбери считался самым продаваемым писателем-фантастом. Список его наград не поддается перечислению. Среди них Национальная медаль искусств, премия Мирового общества фантастов и звезда на голливудской Аллее Славы.

"Верн был моим отцом. Герберт Уэллс — мудрым дядюшкой. Эдгар По — приходился мне двоюродным братом, он как летучая мышь — вечно обитал у нас на тёмном чердаке. Ещё добавлю, что моей матерью, по всей вероятности, была Мэри Шелли, создательница "Франкенштейна". Ну кем я ещё мог стать, как не писателем-фантастом при такой семейке", — заявлял Брэдбери. Цитата из книги Бредрери:

"…когда они спросят нас, что мы делаем, мы ответим: мы вспоминаем. Да, мы память человечества, и поэтому мы в конце концов непременно победим".