крепче" было криком сердца девочки, которая ни разу не целовалась.

С 4 лет и до своего мирового хита у нее были только занятия музыкой!

Отец рано умер, оставив жену с 5 детьми. Младшую отдали в католическую школу, мать хотела, чтобы со временем она приняла постриг.

Но у Консуэлиты от многочасовых молитв начались обмороки и головокружения, и ее пришлось забрать домой.

Однажды на детском празднике пианист заметил, как 9-летняя девочка из очень бедной семьи ловко перебирает пальчиками клавиши пианино, и предложил ей учиться, оплатив все расходы.

Поступив в консерваторию, Консуэлита поняла, что жесткий распорядок монастырской жизни — просто синекура по сравнению с муштрой будущих профессиональных музыкантов: 6-7 часов занятий без выходных и праздников.

"Песня никому не была посвящена, — как признается Консуэло через много лет, — это была греза, мечта о любви".

Она на радио-то послала песню-то под псевдонимом: вдруг подумают, что у нее есть "опыт, которого у порядочной девушки быть не могло".

А потом на нее свалилась слава! …

Мать не поверила своим ушам, узнав, что "срамную песню" сочинила ее родная дочь, которую набожная донна прочила в монашки. Женщина была уверена, что ее дочь покрыла себя вечным позором и теперь никто не возьмет ее замуж.

А юную пианистку тем временем пригласили в Голливуд.

В нее влюблен был Уолт Дисней!

Могла сделать карьеру актрисы в Голливуде, ей предлагали контракты и баснословные деньги, но она не осталась в Америке и через месяц вернулась на Родину. Конечно, она мечтала прославиться, но вовсе не популярными “неприличными” песнями, ей хотелось стать великой классической пианисткой, ведь она окончила Национальную консерваторию.

Она прожила долгую жизнь в Мексике, местной достопримечательностью, с очень скромными доходами.

Всю жизнь концертировала, написала около 200 музыкальных произведений:.

Она возглавляла Союз композиторов Мексики.

Была депутатом парламента!

Замуж она выйдет единственный раз — без романтической любви. За музыкального редактора местного радио Мариано Ривера Конде, который сделал популярной ее первую песню, потребовал отвести его к автору, а через 3 года предложил ей руку и сердце — согласие дала мать девушки.

Это к нему она, по настоянию матери, вернется из Голливуда, родит от него 2 сыновей, которые станут довольно хорошими художниками, переживет его на 30 лет, но больше так и не выйдет замуж.

Когда "Бесаме мучо" прозвучала по радио, песня с того момента стала мировым шлягером, через 3 года — победительницей первого хит-парада в США, а потом — символом 20 века.

Только по официальным данным тираж записей "Бэсамэ мучо" на 120 языках, более чем в ста странах, составил свыше 100 миллионов экземпляров, а исполняли это творение более 700 артистов, среди которых были такие гранды, как "Битлз", Элвис Пресли, Пласидо Доминго, Фрэнк Синатра.

Оно и понятно, идеальное теоретическое строение мира, преподаватели-практики разбивают кувалдами в пух и прах. Впитывая все это студенты подхватывают лютую аллергию на реальную жизнь. Но стереотипы живут и размножаются даже в стенах высших учебных заведений.

В своем родном политехе мне вдолбили в голову главное: по уровню богатства, с арабскими шейхами могут сравниться только прорабы. Даже не зная значения этого слова, я понял, что стану им вопреки всему. И стал. Проблема заключалась в том, что прорабом я был согласно записи в трудовой книжке, а на деле – сопливый пацан без малейшего понятия о реалиях строительной площадки.

Бригада мне досталась идеальная и ровная, пили все как один. Я пытался мужиков приструнить, пристыдить, уговорить, а в итоге тупо таскал на работу книжки и весь рабочий день читал. Где-то с месяц мы с бригадой жили в разных измерениях, я не замечал их, а они – меня. Объем выполненных работ за этот период, побил все антирекорды нашего СУ. Начальнику производства Михалычу, пришлось общипать все остальные бригады, что бы моей синей пехоте, жены не раскроили скалками черепные коробки.

Лично мне пришлось посетить несколько творческих вечеров с высшим руководством на тему: "Пьянству и разгильдяйству – бой!". Меня начали контролировать в течение дня: где ты, что делают люди, проверил ли то, убедился ли в этом. Учитывая, что у меня было три объекта в разных районах города, первое время я виртуозно выкручивался, был везде и нигде. Но Михалыч быстро просек эту фишку и согнал всю бригаду на один объект. Все, никуда не отскочишь, западня. Читать книжки стало категорически невозможно. В бытовку каждые пять-десять минут кто-нибудь заходил. То ключ разводной забыли, то очередной комплект чертежей скурили, то рукавицы поменять, то яйцо почесать. Так и прикрылась библиотека. Некое разнообразие в унылый рабочий день, вносили визиты других прорабов. Бывало сядем в дурачка подкидного утром, а к вечеру глядишь кому-нибудь тузов на плечи примеряем. Затем я снимал информацию с бригадира:

— Валера, ну чего вы там сегодня наделали?

— Пиши Леша: навесили четыре этажа радиаторов и спаяли шесть этажей водопровода.

Я выходил из бытовки, закуривал и отзванивался Михалычу. Все что я озвучивал, его, как ни странно, радовало, довольный голос выдавал. Но он все время меня подстегивал:

— Ляксей, трэба хутчэй, хутчэй! Трэба грошы зарабляць, а у вас на объекте муха не [ры]лась! – и шел отбой.

Что характерно, дальше бытовки и близлежащего магазина, со вкусным и полезным ролтоном, я носа не показывал. И однажды Михалыч приехал на объект. Без предупреждения. Угрюмо обошел этажи, с горем пополам нашел парочку способных стоять на ногах работяг и саблезубым колобком прикатился ко мне в бытовку. Хорошо что я уже допивал кофе, такого энергичного рывка за шиворот я от него не ожидал. Михалыч выдернул меня из-за стола и поволок к подъезду. Сам я туда не ходил и вряд ли бы пошел, грязища по щиколотку.

— Ну, Ляксейка, покажи отопление и водопровод! – прохрипел Михалыч.

Я зашел в несколько квартир на первом этаже. Поднялся на второй. А до девятого выкурил полпачки сигарет. Голые стены. Никаких признаков монтажных работ и присутствия человека. Вибрировали барабанные перепонки, лицо обдувалось эмоциональной жестикуляцией вскипевшего Михалыча, а я ушел в себя и прикурил сигарету от сигареты. Нужно было что-то сказать, потому что все происходящее не могло быть правдой. Не-мог-ло!

— Михалыч, так может это не мой подъезд? – спросил я с надеждой.

Он замер, несколько раз конвульсивно проглотил воздух и бодро ускакал по лестнице вниз. Когда гул от удара входной двери стих, чердачная мгла изрыгнула девять перепуганных отрезвевших тел. Вся бригада в сборе. "Мда, значит подъезд все-таки мой" — мелькнуло в голове и я опять закурил.

С этого момента к творческим вечерам добавились веселые утренники. Из всего услышанного я понял, что на орбиту вывели сверхсекретный спутник, который будет следить только за мной. И этот спутник будет посылать в мой неокрепший мозг специальные сигналы, что бы я даже во сне видел, как трезвые слесари добросовестно выполняют свою работу.

Взрослые дядьки меня победили. Даже стыдно стало: ради чего пять лет в политехе пьянством и разгильдяйством занимался, а? Что бы в результате не справиться с пьяницами и разгильдяями? Поговаривают, что кавказская овчарка способна контролировать и защищать отары в несколько сотен овец. Во мне кавказской крови не наблюдалось, так и не овцы, а "бараны", не сотни, а всего девять, значит справимся.

Всего за неделю мужики на собственной шкуре прочувствовали глубинный смысл фразы "Стоять над душой". Я был вездесущ. Людей расставлял компактно, в пределах одного этажа. Разумеется, человек с похмелья работник никакой, но в том и была задумка, втемяшить мужчинам, что не стоит по вечерам бухать до беспамятства. Ведь следующий день будет локальным адом, от которого не спрятаться, не скрыться. Естественно, ребята задействовали весь свой творческий потенциал: приносили бухло с собой, постоянно бегали то в бытовку, то на склад за "забытым" инструментом. Но вникнув в суть производственных процессов, по утрам я лично выдавал инструменты и комплектующие для монтажа, забрав под это дело у бригадира ключ от склада.

Народ резко стал звереть и шантажировать правилами техники безопасности. Кто не в курсе, выражение "Не хочешь работать – соблюдай правила техники безопасности" верно на 99%. Но ребята окончательно нарвались. Над нами потешалась вся стройка, но мы стали ходить в касках. За короткий срок я выписал новую спецодежду. Перебоев с рукавицами и хозяйственным мылом тоже не наблюдалось. Работай, зарабатывай и радуйся жизни.

Как я потом понял, это была моя первая эволюционная прорабская ступень – "пастух". Ты еще не шибко понимаешь что рабочие делают, правильно или нет, но они работают и делают это под твоим контролем. Твое присутствие на объекте обретает смысл и начинает приносить результаты. И ты понимаешь, что нужно идти вперед и тебя ждет много интересного.

что себе Рубик нажил. Он ведь по природе авантюрист и коммерсант. И как-то у него все легко в плане бизнеса получается, — другой бы прогорел сто раз, а у Рубика все гладко проходит, хоть кризис там, хоть не кризис. В общем, является сейчас

Рубик единоначальным владельцем небольшой сетюшки магазинов "все для пола". Да не, не того пола, что вы подумали, — Рубик торгует паркетом, ламинатом, линолеумом и всем прочим, что уважаемые москвичи хотят на своих квартирах под ногами иметь.

Рубик, он парень замечательный. Очень легкий в общении, юморной, даже безбашенный иногда. Это все в жизни. А вот в бизнесе он страшно скрупулезный, дела свои ведет так, что ни один комар носа не подточит. И с налоговой по этой причине он в жизни проблем никогда не имел, до тех пор, пока к нему одна девчушка-инспекторша не зачастила.

Та девчушка совсем молоденькая была, лет 25, а может, и того меньше. В первый раз, когда она с проверкой пришла к Рубику, выглядела она, считай, что снежной королевой — официальная до оледенения, и серьезная до железобетонности. Представилась, попросила документы. Ну, а Рубику-то че? Документы нужны? — на, бери, проверяй себе.

Часа два тогда девчушка проверяла, потом все вернула, сухо поблагодарила, и ушла. Рубик бы на то дело и внимания н обратил, если б та же девчушка через неделю назад не вернулась. Во второй раз она куда менее надменной выглядела, извинилась, и попросила ей снова все документы дать, дескать, она боится, что что-то пропустила. В этот раз она над изучением бумажек уже не два, а четыре часа провела. Ну, а

Рубику-то по-прежнему что? Он же знает, что все у него в порядке.

В общем, опять та девчонка его поблагодарила, документы вернула и ушла себе.

А еще через три недели она вернулась опять. Уже совсем не снежной королевой, и даже не налоговой инспекторшей, а расстроенной такой девчонкой. Опять бумажки попросила, и уткнулась в них снова. Тут Рубику интересно стало, что ж такое-то? Он в кабинет, где эта девчонка сидела, тогда заглянул, и обомлел, потому что девчонка эта, бывшая снежная королева, гроза коммерсантов, и краса налоговой инспекции, сидела, и горько, по-детски плакала над рубиковыми бумажками.

Тут, Рубиково сердце, понятным делом, не выдержало, не каждый же день ревущую налоговую инспекторшу, а тем более, такую симпатичную, у себя в кабинете видишь?

Ну, он ее и спросил:

— Елена Александровна, что случилось, а? Я как-то помочь могу?

А она зареванное свое лицо от рубиковских бумажек подняла, хлюпнула еще пару раз, и пробормотала:

— Рубен Вартанович, я на стажировке ведь. Мне велели неточности в документах найти и оштрафовать вас, а если я не смогу ничего найти, то меня выгонят. А еще начальник говорит, что если я с ним пересплю, то он все устроит и без этого, а я не могу так!.... И залилась в три ручья.

Рубик, он, конечно, бизнесмен. Но он же и армянин еще. В общем, вида ревущей молодой красавицы-инспекторши он не выдержал. Обнял ее, и спросил:

— Елена Александровна, а на сколько ты меня оштрафовать должна, а?

— На десять тысяч, Рубен Вартанович, — ответила та, и опять заревела.

— Ладно, не реви, а, — сказал Рубик. Давай, в ресторан поедем, поужинаем. Я голодный, ты голодная. А мы пока едим, придумаем, за что меня оштрафовать ма десять тысяч, ладно?

Ну, и придумали что-то.

Ленку после этого в налоговую напостоянку приняли, правда, ненадолго. Не смогла она в такой конторе работать, уволилась оттуда через пару месяцев. И пошла к Рубику в его половую сетюшку. Сейчас она у него чуть ли не главным менеджером числится, все время в разъездах, в основном по скандинавским странам, заключает договоры по поставке паркета и прочих необходимых товаров.

Кстати, если думаете, что Рубен все это сделал, потому что глаз на Ленку положил — ошибаетесь. Рубен свою жену очень любит. А Ленку он ценит за ее характер и профессионализм. Ну, и еще за тот случай, когда она сидела, и в три ручья перед ним ревела. Ведь, согласитесь, редко какого мужика такие слезы не растопят.