Начало девяностых. Хорошо живут те, кто успел украсть, не получив при этом пулю конкурентов. Преподаватели, врачи, профессора, чтобы как-то выжить, идут красить заборы, класть асфальт и мыть автомобили "новым русским". В одном закрытом НИИ, разрабатовавшем в советское время аппаратуру радиолокационной разведки, занимаются тем, что ремонтируют привезённую из Китая бракованную аудио-видеотехнику, приклеивают туда надписи типа "Sony", "Panasonic" и обязательно "made in Japan".

Начальство НИИ тоже хочет жить хорошо, так что куда эта техника попадает дальше и куда идёт основная прибыль, думаю, пояснять не надо.

Весной коллектив распуслити в бессрочный отпуск — "лавочка" с китайским барахлом прикрылась, работы нет, платить нечем. Кто-то, используя связи с родственниками, предложил всем заинтересованным присоединиться к бригаде, строившей коттеджи для новых русских. Благо люди опытные, новую профессию освоят быстро. А зарплата за пару месяцев — как за год в НИИ.

В качестве бытовки использовалась большая армейская брезентовая палатка, человек на тридцать. В ней готовили еду, отдыхали, хранили инструменты.

После одного случая, когда сбежавшие заключённые "очень вежливо" попросили деньги, еду и "гражданскую" одежду, было решено на ночь уезжать домой. Город не так уж далеко, автомобили, хоть и

"Москвичи"-"Копейки"-"Запорожцы", есть у всех. По окончании рабочего дня ценные инструменты раскладывались по багажникам и увозились с собой, дабы проворливые БИЧи не позарились. Оставались лишь палатка, грязная садовая тележка, на которой возили цемент, глину, строительный мусор

(кто помнит — в одном из эпизодов мультфильма "Ну, погоди" волк с такой тележкой за зайцем по стройке гнался), и дизельный электрогенератор. Не такой, переносной, который сейчас можно увидеть у гастарбайтеров, а большой, весом пару тонн, на колёсах. Вешь в те времена дефецитная и дорогая, поэтому колёса ему открутили чтобы нельзя было подцепить к машине и увезти. Разве что топливо слить могут, но тут уж ничего не поделаешь, тем более, что всё равно халявное, тракторист из соседнего колхоза за "чекушку" пол-бочки соляры привезёт.

В одно прекрасное утро обнаружили, что кто-то украл тележку. Наверное кто-то из дачников проходил мимо, позарился, удобрения у себя по огороду развозить. Дачных участков полно, ходить искать бесполезно. Куча нелитературных выражений. Но не на горбу же теперь кирпичи таскать...

Скинулись, купили новую. Стали не бросать где попало, на ночь закатывать в палатку, чтобы в глаза прохожим не бросалась. Через несколько дней на утро в палатке тележки не обнаружили. Поматерившись, купили ещё одну.

Дежурить по ночам после случая с зэками никто не рашался, более того, среди местных ходят слухи, что из расположеной неподалёку части солдаты с оружием в самоволку часто бегают. Забирать с собой на ночь тележку тоже никто не хотел — во-первых она грязная, во-вторых в багажник жигулёнка в собранном виде не влезет, а снимать ручку и колёса после тяжёлого трудового дня лень, хочется быстрей домой, поесть, под душ.

Придумали привязывать тележку к электрогенератору. Принесли цепь, мощный амбарный замок. Вроде бы без шамы уже не укатишь, а попытаешься сломать замок — всполошаться все окрестные собаки. Какое-то время всё было нормально, тележку украсть и не пытались.

Очередное утро: цепь перекушена, судя по всему, гидравлическими ножницами, рядом бесхозно валяется перевёрнутая тележка, на земле следы от опор автокрана. Дорогущего тяжеленного электрогенератора нет.

В 1990 уволился из армии и пошел работать на производство. Меня и еше одного товарища, Олега, тоже дембеля, прикрепили к деду Николаичу. Охренительный спец по ТНВД, заслуженный — дальше некуда: ордена и за войну, и за труд.

Начальство его боялось, как огня, а мы за его спиной жили, как сыр в масле. Наряды он нам сам закрывал, шабашками делился, и, самое главное — что мастера и инженеры к нам не заходили, Николаичу на глаза не хотели попадаться.

Только одно обстоятельство омрачало наше существование: ВСЕ трое не выговаривали букву "Р", все трое — русские, кстати. Друг друга то мы понимали без проблем, а вот постороннему человеку иногда было трудно нас понять. И вот однажды приехала какая то комиссия из Москвы. Решили ее повести по цехам. Ну, и куда же, как не к нам. Николаич — герой войны и труда, и новое поколение строителей социализма. Одели нас в новенькие комбезы, перед этим главный инженер пообещал нам разряды, Николаичу новое оборудование для цеха и много еще чего, лишь бы не ляпнули чего лишнего. Николаич поклялся на партбилете, что за новый стенд для регулировки ТНВД будет молчать, мы тоже поклялись на партбилете Николаича. Ну, и вот заходит САМЫЙ ГЛАВНЫЙ ЧЛЕН комиссии и говорит нам: "згаствуйте", — и мы ему хором: "ЗГАСТВУЙТЕ". И сзади — тихий стон главного инженера: "б%%%ь"

В начале 90-х радиорынок "Горбушка" работал с колёс. Проверки налоговой часто проходили так. На въезде на рынок ставился полный автобус с бойцами ОМОНа или СОБРа. В каждый заехавший, полный товара грузовик, подсаживалась к шофёру одна "маска" и сопровождала его на проверку в неизвестном направлении.

Наш водила пил не много, но в этот раз ему не терпелось поставить машину на торговое место и вмазать. Приехали. Быстро забежали в магазин и, купив всё необходимое, развернули в кабине типа пикник.

Настал момент выпить ПО ПЕРВОЙ. В ту секунду, когда стаканчик уже готов был вылить своё содержимое в рот, открылась дверь и появился человек в МАСКЕ И С АВТОМАТОМ. Мы в ступоре с поднесёнными к губам стаканами смотрим на него:

— ГДЕ ШОФЁР???

— Ну нельзя же так, можно и подавиться. Можно, выпьем?

— ПЕЙТЕ БЫСТРЕЙ.

Бульк-бульк.

— НУ, И ГДЕ ШОФЁР???

— А его теперь с нами не стало!

— Б... ДЬ!!!

Аут, все свободны.

Профессор, читавший нам курс по химтехнологиям, любил свой предмет. Когда он читал лекцию, то уподобливался токующему тетереву: отвлечь его было невозможно. Однажды, иллюстрируя объяснение материала, он нарисовал оси координат и в них провел одну кривую, изображающую растянутую экспоненциальную зависимость, потом чуть выше — вторую, но более пологую. И, желая объяснить, что будет происходить в области их пересечения, обвел эту область овалом. Получившееся изображение сильно напоминало гордо воздетый к небу огромный х[рен], что вызвало смех студентов. Не обращая на это ни малейшего внимания, профессор продолжал объяснять, тыкая мелом в овал, что только усиливало смех. Завершив объяснение, он отступил на шаг, оглядел творение рук своих и заключил, показывая в направлении доски: “Нo вы должны понимать, что это картина чисто теоретическая и к реальной жизни отношения не имеет! ”

У меня сын-подросток, ему 17 лет. Он, как и большинство подростков, достаточно закрыт, ничем со мной не делится, не разговорчив, скрытен. Я понимаю, что это нормально, что он не всегда должен быть милым мальчиком, который бежит обниматься или доверчиво рассказывать о своих чувствах. Я пыталась с ним взаимодействовать, дружить, но у него уже своя жизнь,