ли я, как из двух этих штук (слегка смущаясь, машет патч-кордами) одну сделать: стол переставил, не дотягивается. Молча забираю у него два метровых патч-корда, выдаю трёхметровый. Бух, просветлённый, уходит.

Через десять секунд распахивается дверь, и, подрагивая от сдерживаемого смеха, вваливается сосед, пластический хирург. Оказывается, бух сначала зашёл к нему — перепутал номера кабинетов. Ничуть не смутившись белым халатом и стеллажами со всякой медициной, мужик спросил:

— А можно из двух коротких один длинный сделать?

Пластические хирурги — народ, привычный ко многому, поэтому сильно удивляться хирург не стал, спросил лишь, откуда второй

— От соседа, — просто ответил бух, — он им всё равно не пользуется

— М-м-м, — сказал хирург, — а сосед знает?

-Конечно, — пожал плечами мужик, — он сам мне предложил.

Так они общались минут семь, приводя друг друга всё в большее недоумение.

— Но полное ощущение нереальности происходящего, — признался хирург, — у меня возникло, когда этот чудик с видом снисходительного превосходства объяснил мне, что конец вовсе не обязательно отрезать: там-де есть такая пимпочка, которую надо нажать, и тогда он выщёлкивается из гнезда!

что-то в духе неаполитанского романса, тот пришёл в замешательство. Правда длилось оно всего несколько секунд:

"Я помню — это был исторический миг. Гена был сначала в отчаянии, потом открыл крышку рояля и сразу запел и музыку, и слова" — рассказывал Марк Захаров

"А мы в консерватории изучали итальянские термины, и я запомнил выражение „уно моменто“. Ну, и стал на эту тему сочинять музыку.

... Захаров покатывался от смеха" — говорил Геннадий Гладков.

Абракадабра, сложенная из разных итальянских слов, так понравилась режиссёру, что он решил ничего не менять. Разве что знакомая студентка с факультета иняза помогла доработать отдельные строчки, чтобы они между собой рифмовались.

... В то время все официальные произведения искусства надо было "литовать" (т. е. получать разрешение) на худсовете. Когда создатели "Формулы любви" представили текст со строчками "марэ, бэлла донна э ун бэль канцонэ…", от них тут же потребовали перевод. Когда же поняли, что это просто набор слов, то определили композицию как "Народную неаполитанскую песню", а авторство записали так: "Слова Гладкова и народные".

Народ Неаполя очень бы удивился. Ведь для них текст песни звучал бы так:

Море, красивая женщина и прекрасная песня.

Ты знаешь, что я люблю тебя, люблю всегда.

Красивая женщина, море, верить, петь.

Дай мне мгновение, что мне больше нравится.

Одно. одно, одно мгновение

Одно. одно, одно чувство

Одна. одна, одна любезность

Одно. одно, одно таинство.

Впрочем, в фильме Жакоб объясняет Машеньке этот текст по-своему:

"В этой песне поется о прекрасной итальянской девушке. Однажды её возлюбленный уплыл в море и не вернулся.

... Она долго плакала, потом сняла с себя все и вошла в бурное море. И сия пучина поглотила ея в один момент. В общем, все умерли".

не любит.

Собственно преамбула этим и закончена, собакены выпущены на волю и тихо занимаются своими собачьими делами, я же спокойно устраиваюсь с телефоном так, чтобы видеть всю эту братию и если что шугануть или достать с места выплава.

В общем лайка бегает по обрезу воды, что-то гавкает, недалеко отплывает ну и т. д.

Кавказец лег в воду морда на берегу.

Так. Где такс? Такс сидит под деревом и в воду идти не желает от слова совсем.

Кидаю ему мячик, приносит, кидаю мячик в воду, не идет, стоит и блажит заливистым лаем. Мол, сволочь хозяин бросил в воду еще вполне пригодный для сгрызания мячик и гонит несчастное коротконогое создание в воду.

Вот достал. Гоню лайку за мячиком. Приносит, выплевывает и идет дальше бегать по мелководью.

Кидаю мячик еще раз в воду. Такс так же верещит про мячик. Опять гоню за ним лайку. Спокойно достает его из воды, кладет около ног. Такс срывается за мячиком, подбегает, получает нежный кусь за филейную часть от лайки.

Бросаю мячик в воду. Такс нехотя приносит, вывалит у ног мячик, язык, и валится сам, но мячик под носом. В глазах — вся боль еврейского народа, во время скитаний по пустыне.

В общем аппортировка мячика происходит через раз.

В конце концов мне это все надоедает, кидаю мячик подальше.

Лайка и такс уже оба не хотят за ним плыть. Стоят на берегу, переглядываются.

Лайка подходит к лежащему кавказцу, и начинает его поднимать, тот нехотя встает, показываю ему на мячик.

Идет в воду. Плывет. С места срывается такс, подплывает быстро к кавказцу. Забирается ему на спину, и плывет, как будто так и надо. Мячик близко. Такс плюхается со спины в воду, хватает мячик, забирается опять на спину, мол, ты что — до мячика довез теперь вези обратно.

Плывут назад. Перед самым берегом кавказец как-то поворачивается на бок, такс падет в воду. Мячик выпустил. Кавказец своей мясорезкой хапает мячик так, что его не видно, вываливает морду на берег и продолжает лежать в воде. Все. Занавес. Нету мячика. Идите в задницу. Не мешайте лежать в воде и отдыхать!