счета своего ИП те самые тыщ 150 с хвостиком, и пересчитывая предполагаемый барыш, поехал заправляться. Ага щаз. Так мне сказал, голосом кассира Хукойла, [м]ля Банк и заблокировал мою карту. Как раз в тот волнительный момент, когда я собрался заплатить за полный бак. Ладно, подумал я, это наверно так меня [м]ля Банк защищает от мошенничеств нехороших. И стал звонить в службу поддержки, чтоб с радостью сообщить, что мол не мошенники сё а, да же наоборот. Ага щаз, сказала мне служба поддержи голосом автоответчика, и добавила что мой звонок очень важен для них. 31 минуту он был важен для них. На 32 минуте я услышал человеческий голос. Ура, кричу, давайте, говорю, разблокируйте мне карту быстренько — я вам слово волшебное скажу, кодовое. Ага щаз. Три раза я рассказывал сию историю и три раза меня переводили на выше стоящего менегера… и вот на четвертый я на конец получил ответ – а х. з. чё у Вас там заблокировано – езжайте, говорят, в офис – у нас тут не высвечивает. Ага, так и сказал – не высвечивает, [м]ля. Вот в этот момент я и переименовал Б…Банк в [м]ля Банк. С тех пор ток ма так к ним и обращаюся- чесс слово. Поехал в ближайший офис. Ну думаю, там все решу. Ага щаз, сказал мне [м]ля Банк голосом девушки операционистки, с грустными глазами. Да говорит, карта заблокирована, ага нами да, Вы говорит, деньги видать отмыть решили, вот [м]ля Банк карту и заблокировал. Чё, говорю я решил отмыть? – деньги, она мне грит, обналичить. На фига Вы, говорит, переводите деньги на карту нашего [м]ля Банка? И в глаза так пристально смотрит, не моргая, видно папа следователем был. Ну тутма я не выдержал и во всем чистосердечно признался и про бензин и про 5 процэнтов и даже про то на что хотел эти 5 процэнтов потратить. Ещё рассказал, как в [м]ля Банк звонил и мне тама сказали, що переводите скокма хочите. Ну не переживайте так, сказала мне девушка, я Вам верю, вот никому не верю, а Вам верю и улыбнулась улыбкой дедушки Мюллера из семнадцати мгновений весны. Щаз, говорит, я научу Вас как объяснительную писать, что б всё у нас разблокировалось. Что-что писать, спрашиваю, – она –объяснительную, я говорю, кому? — она отвечает [м]ля Банку, Вы, говорит, всё вот опишите как есть, а оне уж мо решат чё дальше с деньгами делать. С моими деньгами. ОБЪЯСНИТЕЛЬНУЮ, КАРЛ, ЗА ТО ЧТО Я ПРЕВЕЛ СВОИ ДЕНЬГИ в их [м]ляТСКИЙ БАНК. Только сейчас я по настоящему понял, что значит когнитивный диссонанс. Ладно думаю х.. с ними – напишу. Угу написал, и про вклады свои [м]ля Банке тыщ на 600 написал и что с 2011 года деньги у них храню и кредитная история у меня хорошая, и что белый я и, что пушистый. Ну всё, грит, всё буиит хорошо ехайте, грит, отселя, а завтра поутру усё заработает. Ага щаз… Заработало. Приезжаю опять – деушка мне – не можно, говорит, разблокировать больно Вы подозрительный и глаза лампой светит. Вот, грит, коли Вы выписку за квартал привезли бы, то тогда да. Еду в банк ИП за выпиской. Привожу. Требую отослать при мне, жду ответа. Не долго так жду, часа полтора. Ответ приходит – не говорят, очень Вы нам подозрительны – а, привезите ка нам оригиналы всех Ваших договоров с начала года. КАРЛ, это БАНК, не налоговая, не прокуратура, а какой-то [м]ляТСКИЙ БАНК ТРЕБУЕТ ОРИГИНАЛЫ ВСЕХ ДОГОВОРОВ С НАЧАЛА ГОДА за то что я перевел им СВОИ ДЕНЬГИ. И вот тут-то я понял, что про когнитивный диссонанс я то ничегошеньки и не знаю…

Прошло 3 недели… Я получил свои деньги назад. Перевели на счет отправителя, покрутив где-то пару недель. Минус проценты за банковский перевод, минус ВРЕМЯ И НЕРВЫ. Вклады свои Я, естественно, забрал из этого банка… Вы думаете конец истории? Я то же так думал, и вряд ли стал бы писать об этом, но…

Есть у меня партнеры по работе из Масквы. Встречались как-то за большим столом с закусками. Я рассказал им, в качестве анекдота, эту историю. Знаете, москвичи любят такие истории о недалеких провинциалах. Ну все поржали по плечу меня похлопали — типа лохонулся братан. А один, очень серьёзно все послушал, да в курительной и говорит — а у тя документы есть, мол не п…ш, ли ты браток – отчегож не быть, говорю, есть конечно – и показал ему, благо в электронке все храню…

Прошло больше месяца – звонит из Москвы. Говорит спасибо, что рассказал вовремя. Он, оказывается, держал в этом же [м]ля Банке лямов 7-8 для дочери от первого брака, а та на учебу собралась, и планировались переводы постоянные на её карты… В общем, деньги он перевел в другой, менее [м]лятский банк…

свою скотину, и смотрело на нас своими маленькими поросячьими глазками.

Кабан просил подаяние.

Кабан ел с рук.

Ел сидя.

Его угощали тем, у кого что было. Кто давал ему морковку, кто конфетку, кто кусочек хлеба.

Когда проходил последний пастушок, этот свинтус поднимался с пятой точки и вальяжно уходил спать в свое логово.

Он ни разу никого не обидел. Когда он спал, мы возле его логова собирали луговую клубнику.

Другие кабаны ближе пяти километров к деревне не подходили.

Правда, ковырялся он в огородах, но аккуратно. Выроет 5-6 гнезд картошки у одних хозяев, на следующий день подроет морковку у других. А если в округе была посажена колхозная свекла или другая вкусность, то в частных огородах он и не появлялся, так и жил в колхозных полях. Зимой мы его подкармливали, ставили на окраине корыто, куда вываливали всякие объедки.

На улицах села кабан не появлялся, за исключением одного раза. Как-то ранним утром народ стал выгонять скотину в стадо, и увидел посреди слободы троицу незнакомых женщин, сидящих на травке и воняющих отбросами своей жизнедеятельности, а рядом с ними сидящего Ваську (кабана так звали, у нас все свиньи были Машки, а борова с хряками – Васьки). По признанию незнакомок, эти три мадамы по ночам воровали с огородов лук. Каков же был их ужас, когда ночью, рядом с ними, копающими лук на чужом огороде, возникло это чудовище. Кабан не дал им убежать никуда, перекрывал все пути отхода. Один путь был открыт воровкам – в село. Охранял их Васька, пока не вышли свои(!). И ушел вальяжно.

Когда он умер своей смертью от старости, меня в деревне не было. Закопали Ваську возле его любимого перекрестка. Камень там до сих пор лежит.

И все. Пробка не хочет двигаться СОВСЕМ. Минут через 5 весь автобус "догоняет" в какую ягодичную мышцу мы попали. Крики типа: "У нашего рейса регистрация идет! " (а тогда она была за 2 часа до вылета) и "Я уже опаздываю! " сталкиваются в воздухе. Вся штука в том, что осталась одна крохотная возможность – правый ряд, но очень узенькая "тропка", там еле проползают легковушки. Народ начинает покидать автобус. Все толпятся на обочине, пытаясь тормознуть хоть что-то. Выходим и мы с дочерью, и понимаем – дело швах. А ребенку-то обещали. Первый раз в жизни – чужая страна, море, солнце и тут такое. Дочь уже чуть не плачет. На всякий случай прошли вперед метров 25 и тоже пытаемся помахать ручонками, мол, спасите, довезите.

И ТУТ! Около нас тормозит инкассаторская машинка, из нее высовывается охранник в форме и спрашивает: "В аэропорт? "От моего вопля "Да! " пригнулось пол-проспекта. "Залезайте, нам туда же! "Птичкой, белкой, мухой (или кто там еще шустрый?) метнулись в машину. Едем, не веря своему счастью. Ребенок с ходу восхищенно назвал охранников в камуфляже "супер-ниндзя-черепашками" и попросил потрогать автомат (или что у них там было). Самый общительный спрашивает: "Во сколько рейс? "Через час пятьдесят, регистрация началась. Он и говорит шоферу – "Дима, давай! "Дима дал. Включил сирену, мигалку и "втопил". Твою дивизию! Первый (и наверняка последний) раз в жизни я передвигалась на инкассаторской машине со всеми прибамбасами, а немногочисленные машины (большинство осталось сзади, в пробке) уступали дорогу. Мы успели и вполне спокойно прошли всякие контроли.

Спасибо вам, мужики. Не перевелись еще настоящие мужчины на Руси!

назад у ее ног лежал весь наш третий курс в полном составе. Но девушка на мелюзгу не разменивалась, а выбрала самый кругой вариант – пятикурсника, секретаря комитета комсомола, красавца с внешностью былинного русского богатыря. И все у них шло отлично, пока Валя, не обнаружив в положенный срок положенного недомогания, не обрадовала своего богатыря перспективой стать вскоре папой. Тут-то и выяснилось, что богатырь ничего такого в виду не имел, жениться не планировал, это у него была не любовь, а свободный ceкс свободных людей, и вообще сама не убереглась – сама и избавляйся.

Родители дули примерно в ту же дуду: куда тебе рожать, тебе еще учиться и учиться, вот у нас знакомый доктор, сделает с обезболиванием, даже не почувствуешь ничего. Валя к проблеме отнеслась философски, аборт так аборт, не она первая, не она последняя. Села в трамвай и поехала к доктору. Но что-то такое под ложечкой жало и беспокоило.

Я попробую пояснить, почему эта тема всплыла у нас в разговоре именно теперь, в преддверии дня всех влюбленных. Мы тогда про святого Валентина, конечно, не знали. Но, во-первых, дело было как раз в середине февраля. А во-вторых, в деле фигурирует любовное письмо, хотя и очень своеобразное. Вот сейчас про него будет.

Вот Валя едет в трамвае. Пробила талончик, положила его в карман пальто. И с некоторым удивлением обнаружила, что в кармане лежит конфета. Хорошая, шоколадная, марки "Золотая нива". Такие даже в Москве продавались далеко не в каждом гастрономе и стоили чуть ли не десять рублей кило.

Развернув обертку, Валя удивилась уже по-настоящему. Внутри фантика конфета оказалась завернута в записку. На обрывке тетрадного листка кривым почерком только что научившегося писать ребенка было написано:

МАМА МНЕ БОЛЬНА НИСЕРДИСЬ Я ТИБЯ ЛЮБЛЮ РОМА

Валя ни в какой степени не была ни религиозной, ни сентиментальной. Она попыталась объяснить происхождение записки рациональным образом, но ничего не вышло. Сладкое она любила, но именно этот сорт конфет не встречала очень давно. Знакомых по имени Рома у нее не было ни одного. Знакомых детей дошкольного и младшего школьного возраста – ненамного больше. Это пальто она не надевала с осени, до вчерашнего дня ходила в шубке, так что не оставалось даже шанса, что кто-то случайно положил конфету в карман в гардеробе.

В обшем, при всем неверии в мистику, выходило, что игнорировать столь явное указание свыше никак нельзя. Валя дожевала конфету (вкусная!) и пересела во встречный трамвай. Родителей поставила перед выбором: либо они смиряются с ролью бабушки и дедушки, либо с завтрашнего дня у них будет на одну дочь меньше. А она как-нибудь проживет и даже институт кончит, в нашей стране матерей-одиночек поддерживают.

Родители, поразмыслив, выбрали первый вариант. Матерью-одиночкой побыть не довелось: на освободившееся от комсомольского вожака место немедленно нашлось не меньше трех претендентов, которых не смутил Валин растущий живот. Наученная горьким опытом Валя выбрала из них самого скромного, я бы даже сказал – самого завалящего, и к моменту родов была уже счастливо замужем. Где и пребывает до сих пор, в отличие от многих ее товарок, вышедших замуж по ах какой любви и успевших с тех пор развестись, некоторые и не по разу.

Родив (мальчика, кто бы сомневался), Валя уперлась рогом еще раз: ребенка будут звать Ромой и никак иначе. Никто ее не поддержал, а больше всех фыркала младшая сестра-шестиклассница:

— Тьфу, что за имя, будет как мой Ромчик.

— Какой еще твой Ромчик? – насторожилась Валя.

Тут-то все и выяснилось. Оказывается, у шестиклассников был подшефный первый класс, и один из первоклашек зимой внезапно воспылал к Маше любовью. Проявлялась любовь в том, что он больше всех шумел, хулиганил и норовил поставить подножку. Маша в конце концов не выдержала и треснула его пеналом по голове. На следующий день Ромчик принес конфету – мириться. Маша конфету есть не стала, потому что все еще сердилась, а чтобы добро не пропало, сунула ее в карман сестре.

Валя еще раз перечитала записку. Да, конечно, там было написано не "Мама", а "Маша", как это она сразу не прочитала правильно? Но сына все равно назвала Ромой.