держит как богомол, идет на полусогнутых ногах, и на цыпочках, а взгляд, как у человека, которому только что ударили дубиной по башке. Это потом я обратил внимание на то, что одежда у него чистая, а первоначально, "бомжевитость" придавали ужасно потертые, сношенные ботинки.

Мой приятель Рома, репатриант из Абхазии продолжил:

— Это же "вертолетчик". Я его еще по Сухуми знал. Он нормальный был, летное училище закончил, жена, дети, летал на вертолетах, как Мимино. А во время войны его контузило, выжил, но вот так скрючило. В Сочи уже таким перевезли, он даже говорить не может. Семья сейчас с ним мучается... Хотя несколько лет назад с ним прикол тут случился. …

Помнишь, на площади возле морвокзала вертолет стоял — прогулки над морем? Там же цены за прогулки были — мама, не горюй, поэтому вертолет больше стоял, чем летал. А наш "вертолетчик" там постоянно ошивался, душа требовала неба. Подойдет к пилоту, постоит, помычит. Тот и в сторону уходил, и в кабине прятался, и внимания не обращал, бомжара ведь с виду, не под стать ему, пилоту малой авиации, но как-то снизошел и спросил "что, хочешь в кабине посидеть?" "Вертолетчик" утвердительно замычал. "Ну, садись, только ничего не трогай!!" "Угу-угу" прозвучало в ответ. Наш "вертолетчик" при помощи пилота, с блаженной улыбкой на лице, забрался в кабину, посидел чуток, а потом дверцу – хлоп, и на замочек изнутри закрыл!!! Пилот тарабанит в дверь — "открывай, открывай"!! А "вертолетчик" тем делом осмотрелся, один тумблерочик, другой… щелк, щелк… Раскрутил винт… ПОДНЯЛ МАШИНУ В ВОЗДУХ, повисел пару минут и, с чувством глубокого удовлетворения, опустил машину вниз… Когда, после доброй паузы "вертолетчик" открыл дверь, пилот помог ему выйти как самой значимой фигуре в его жизни, правда, в штаны покакал, но виду пытался не подать…

без палок! — аргумент мне понравился и он продолжил.

— Выигрывать ничего не надо, тебе главное дойти до финиша! — это мне понравилось еще больше. Я набрал сосательных конфеток и встал на старт с тремя матерыми ходбистами. Расстояние дали какое то немыслимое в несколько кругов по стадиону, говорят такое в этом виде спорта не практикуется, но мне то вообще пофигу было. У меня установка — просто дойти. Поэтому когда стартанули я развернул конфетку и присмотрелся как эту ходьбу делают. Вилять бедрами мне было ново, но я старался делать это красиво. Сосал конфетки и вилял по максимуму, поэтому на первом круге на этот круг и отстал от всех. Зато заслужил с трибун восторженные крики — ты сюда жрать пришел?! Я улыбался, махал им рукой и даже немножко кланялся, а соперники обгоняли меня как экспрессы. На третьем или четвертом круге я увидел одного из них на обочине дорожки, где он лежа открывал рот как рыба выброшенная на берег. Удивился ли я? Наверно нет, а трибуны начали орать — ты жри давай! Потому что через полкруга я увидел второго и они с первым были как братья-близнецы. Я сбавил темп еще, потому что лидера тоже шкивало. Я с трудом пришел вторым, первый тормозил все больше и больше, а быть первым хрен его знает на какие еще соревнования пошлют.

по дебету 95-го счета, потом сальдируем и т. д.

Спрашиваю: вы где-то раньше учились? Нет.

Но все "на лету" схватывает.

Весь остальной класс сидит, тупит: — Не поняли. Можно с самого начала?

Иной за 2-3 месяца иностранный язык выучит. И не сказать, что день и ночь учил. Обычно занимался. Но сразу все запоминает и все сразу понимает. Чувство языка откуда-то есть. Как-то от природы дано.

Например, Троцкий. Не знал испанского языка. А тут в Мексику надо ехать. В Европе сел на корабль с учебником и словарем испанского языка. Сошел на берег в Мексике и уже свободно чесал на испанском.

Другой будет три года с утра до вечера долбить испанский и не сможет в аэропорту объясниться.

Или Нильс Бор. Относят к гениям человечества. Но гений никак не мог английский выучить. Даже находясь в Англии. Не идет язык, хоть тресни. Там — гений, тут не заходит. Еле-еле осилил. Сам признавался, что ему легче получить вторую Нобелевскую премию, чем выучить английский.

Другой без всяких художественных студий рисует как Леонардо да Винчи. Где учился? Нигде. Само так получается.

Загадки природы.

никаких особых примет у нее и не было. Обычная железнодорожная тетка, каких сотни в любом поезде.

С самого утра мои ребята выхватывая друг у друга дорогую двенадцатиструнную гитару, принимались петь жалобные песни о тюрьме и воле, о старушках-матерях и их непутевых сыночках, одним словом – шансон, или попросту – блатняк. Ну, любят они такие песни, хоть сами и не сидели, поэтому, наверное, и любят.

Женщина не спеша доела свою курицу, вытерла салфеточкой руки, до конца терпеливо дослушала очередную песню о дружбе и предательстве и сказала:

— Ребята, а что это вы все такую погань брякаете? Лучше бы спели, что-нибудь человеческое, душевное: — "Ромашки спрятались, поникли лютики…" Ну, давайте, а я подхвачу.

Мои ребятишки заржали и ответили:

— Да, ну – это позапрошлый век, такие песни только старым бабкам петь, а вот шансон – это же целая культура…

Женщина махнула рукой и перебила:

— Знаю, знаю, какая это культура. Блатная романтика и ни черта больше.

Парни засмеялись:

— В том-то и дело, что не знаете. Шансон – это не только про тюрьму – это и о жизни. Вот послушайте одну песню Трофима, тогда поймете?

— Ой нет, только не Трофима, я вас умоляю. Спойте лучше что-нибудь из Анны Герман.

— Да откуда вы знаете что поет Трофим? Может он в тысячу раз лучше вашей Анны? Зачем же спорить о том, чего не знаете?

Женщина призадумалась, потом протянула парням свою крепенькую ладошку и сказала:

— Ладно, ребятишки, давайте на спор — вы начинаете петь любую свою блатную песенку, а я ее подхватываю после первой же строчки.

И, если не смогу, то, через полчаса у нас вроде Самара, так я сгоняю на перроне в ближайший ларек и всем куплю пиво.

Но если вы до Самары так и не сможете мне спеть блатную песню, которую я не знаю, то вы до самого Челябинска будете исполнять только то, что я вам скажу. Идет?

Парни оживились и с легкостью приняли спор, уточняя только сорта и объемы пива.

Первый приятель взял гитару и самозабвенно затянул:

— Гоп — стоп, мы подошли…

— Ребята, будьте серьезнее, а то ведь Самара не за горами. Из-за угла, мальчики, из-за угла. Дальше.

Парни взорвались дружным хохотом и уже второй схватил инструмент и сделал свой ход:

— Весна опять пришла…

— И лучики тепла, теряете время, лучше вам сразу сдаться.

На этот раз любители шансона не смеялись, а коротко посовещавшись, предприняли новый лихой ход:

— Не за границу…

— Не в Рим, не в Ниццу, наш уезжает эшелон, а кстати, в Самару. Ну, что, сдаетесь?

С каждой следующей попыткой совещания проходили все дольше и тревожнее, но мужики не сдавались:

— Он бежал с Магадана…

— Слышал выстрел нагана, вы молодые ребята, откуда же вы понабрались этой пошлятины?

Надежды таяли — все первые строчки самых забубенных и позабытых блатных песен, разбивались о королеву шансона, как пули о терминатора:

— Стоял я раз на стреме…

— Держался за карман. Может хватит, а? Мы сбавляем ход, уже Самара.

И парни выпросили для себя последнюю попытку. Уже и поезд стоял на перроне, даже курильщики успели выйти из вагона. А ребята все спорили, шепотом переругивались и снова спорили, чтобы уж наверняка, попытка-то последняя.

Наконец пришли к согласию и хором затянули:

— Комиссионный…

Женщина улыбнулась и подхватила:

— Решили брать, тьфу, пакость какая, не песня, а черти что.

Парни похлопали глазами, признали себя побежденными и не сговариваясь спросили:

— А откуда вы все блатные песни наизусть знаете? Вы что, сидели?

— Типун вам на язык! В жизни ничего не украла, не за что меня сажать. Просто я уж двадцать семь лет работаю поваром в пансионате МВД, так вот, товарищи милиционеры в нашей столовой ничего больше слушать не желают, только под блатняк и кушают.

Досыта понаслушалась, на три жизни хватит.

Парни грустно переглянулись, поднастроили свою измученную гитару и путаясь в словах и мелодии, робко заблеяли:

— Ромашки спрятались, поникли лютики…