центра, а может и столица одной из союзных республик. во вторых. Квартира. Серёжа единственный ребенок в семье. Но квартира у них — трешка. И довольно не маленькая. Получить трешку с одним ребенком, можно было только если у тебя научная степень, и третью комнату давали как рабочий кабинет.

В третьих. Мама. Целыми днями дома. Дома полно учебников по различным языкам — Электроник начал изучать латынь, и мама обещала подогнать ему английский, немецкий, испанский...

В четвертых папа.

Папа Серёжи — очень интересный тип, если посмотреть внимательно.

Папа дальнобойщик. Ездит в загранку. О чем свидетельствует надпись на фуре.

Приезжает домой на этой самой фуре.

Предлагает всему семейству покататься на этой самой фуре по "такие места вам покажу",

И что самое интересное — он таки везет их кататься на фуре.

Чтобы понимать всю абсурдность этой ситуации — в то время, пользоваться фурой как личной машиной было не возможно.

На каждом углу — ГАИшник. Который без проблем тормозил и проверял документы. Должен быть путевой лист и много чего ещё, а вот посторонних пассажиров в виде ребёнка (!) и жены быть не должно. Если папа поехал на фуре катать семью — значит ему было плевать на ГАИшников...

А плевать на ГАИшников в то время могли ой как не многие.

Далее. У папы в центре города двухэтажный гараж(!). Все помнят размер того гаража?

И у папы не было личной машины.

Кто мог тогда в центре города поставить такой гараж да еще и не имея личной машины?

Вот и я задумался... Ездит в загранку, фурой распоряжается как личной машиной, плевать хотел на ГАИшников, огромный гараж в центре города, жена изучает иностранные языки...

новой матки через несколько недель всё погибнет. И всё же паники нет. Ни одна пчела не бросается в бегство, не мечется по сотам в поисках спасения. Улей не зовёт на помощь. Он начинает действовать.

Словно по команде, рабочие пчёлы выбирают несколько самых обыкновенных личинок. Те, что ещё вчера предназначались для роли обычных трудяг — без права на продолжение рода, без возможности что-либо изменить. Их не выделяет ни размер, ни форма, ни поведение. Но с этой минуты их жизнь пойдёт по иному пути. Их начинают кормить особым веществом — маточным молочком. Это густая белая субстанция, выделяемая специальными железами молодых пчёл. В ней — белки, витамины, гормоны, антиоксиданты. Она почти стерильна, как слеза. И совершенно незаменима.

Проходит всего несколько дней — и тело личинки меняется. Её яичники, которые у других пчёл навсегда останутся зачаточными, начинают развиваться. Она растёт, становится крупнее, сильнее. Вместо нескольких недель жизни — годы. Вместо службы — власть. Она не будет летать за нектаром, не будет строить соты, не будет охранять улей. Она будет рождать. До двух тысяч яиц в день. Она станет сердцем колонии — не диктатором, но источником жизненной силы.

Удивительно, но у неё нет ни капли "королевской крови". Её гены — такие же, как у тех, кто кормит её и чистит. Королеву не выбирают. Её создают. Не случай, не наследственность, не мутация определяют её судьбу, а питание, уход и коллективное решение улья. Это словно бы в человеческом обществе можно было бы вырастить великого лидера из любого ребёнка — при условии полной заботы, правильной среды и чуткой поддержки. Без генной инженерии. Без вмешательства извне. Только с доверием и вниманием.

Есть и ещё один поразительный факт, о котором знают немногие: если старая матка ещё жива, она может попытаться уничтожить своих соперниц, пока те не вышли из ячеек. Но рабочие пчёлы порой вмешиваются — и прячут одну из будущих маток, оставляя "запасной план" на случай, если борьба закончится трагически.

Даже в мире насекомых предусмотрительность может быть делом жизни и смерти.