|
Вспомнила рассказ своего давнего приятеля — Вовы Жигаловского, который несколько лет назад трудился в различных правоохранительных органах.
Действие первое. Ж/д вокзал. К перрону подходил проходящий поезд, из него выскакивают два мужика, поспешно покупают пирожки и жадно поедают здесь же. Неожиданно один из них давится хлебушком и начинает задыхаться. Присутствующие зовут на помощь. Помощь является в виде пассажиров, милиционера и тетеньки из этого же паровоза, назвавшейся медиком.(Дяденька, меж тем, синеет и падает на окурки перрона). Действие второе. Тетенька-медик, чтобы спасти жизнь человеку, требует у окружающих режущий предмет. Холодное оружие находтся лишь у милиционера, который без всякой пользы топчется здесь же. Тетенька-врач милицийским ножом вскрывает трахею у пострадавшего и начинает что-то ковырять у него в горле. Объявляют отправление поезда. Действие третье. Труп с разрезанным горлом на пустом перроне, рядом стоит милиционер, в руках у него окровавленный нож. Эпилог. Тетенька потом нашлась, действия её признали верными. |
| Лучшие истории |    |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Двенадцать лет назад я каждый вечер выгуливала моего тогда десятимесячного лабрадора. Само собой были знакомы со всеми окрестными собаками. Особенно мой Пайпер сдружился со симпатичной рыжей таксой. Едва завидев подружку, он начинал вилять хвостом с удвоенной частотой и натягивал поводок так, что невозможно было удержать. Потом собаки, старательно обнюхавшись, до упаду играли в догонялки и отнималки. Идиллия, одним словом.
Однажды я заметила, что, подбежав к таксе, моя собака ложится на землю. Поделилась этим наблюдением с хозяином, очень крупным во всех измерениях мужчиной лет тридцати, который был больше меня настолько, насколько лабрадор больше таксы:
— Пайпер, — говорю, — определенно поумнел. Он чувствует, что вырос, и ложится на землю, чтобы быть с подружкой одного роста. Похоже, сообразил, что так ей комфортнее с ним играть.
— Наверное, мне придётся перенимать его опыт, — как-то грустно отвечает мужчина, — у меня те же самые проблемы.
И вдруг становится передо мной на колени прямо на мокрую траву.
Через год мы поженились. Пайпера уже нет, а у таксы вся морда седая.
У "трешки" — третьего помощника капитана Толика резались зубы мудрости, да так удачно, что прямо с парохода его увезли в челюстно-лицевую хирургию ВМА.
Срочно прислали замену. Новый третий помощник был странный. Лет на семь старше самого мастера и совершенно нелюдимый. На вопрос жизнерадостного матроса Шурика: "а какую мореходку
Потребовалось тут постолярить. Купил рубанок. Строгаю в гараже. Сосед заглянул.
Я рубанок рядом-то и поставил. Потом быстрым движением положил на бок и голову в плечи втянул, ожидая грозного окрика трудовика: "Сколько раз повторять, рубанок класть только на бок!". Чтобы нож, значит, не повредить...
Только потом сообразил, что школу я уже закончил. 30 лет назад. И трудовика нашего, Николая Степановича, уже лет десять, как нет. И рубанка я за эти годы ни разу в руках не держал. Не было необходимости.
А навыки остались. И условные рефлексы тоже.
Вот это, наверное, и называется воспитанием. Живёшь так себе, а приходит момент — и делаешь так, как когда-то давно научили. Часто даже не осознавая этого.
Или не делаешь, потому что учили, что так делать нельзя.
Спасибо вам, наши учителя, живые и мёртвые, за науку.
Я стоял и тупо таращился на витрину, за которой царили полумрак и пустота. А Ленка, хлопая ресницами, смотрела на меня. Это должно было быть наше первое свидание в уютном и романтичном кафе, где готовят ароматный кофе и вкусный пирог с яблоками и лесной ягодой, по домашнему.
Последний раз я сидел в этом кафе за полгода до этой встречи,