принимаются на автомате. Михаил кинулся в машину, педаль газа в пол, и вот он уже у роддома. С парковками как всегда, он ставит машину вторым рядом, пишет свой телефон, прикрепляет под стекло и мчится в больницу.

В больнице уже собрались все родственники. Врачи успокаивают, говорят, что такое бывает. Ничего страшного. Нормально родит. На телефон кто-то позвонил. Надо сказать, что Михаил работал в транспортном бизнесе, и когда на телефон кто-то звонил с незнакомого номера, то в любое время дня и ночи отвечал уверенным голосом. Например, если звонили и спрашивали: "Груз в пути? ", то он тоном, не вызывающим сомнения, отвечал: "В пути!". А какой груз и в каком пути, уже не важно.

Так вот, звонок Михаилу с незнакомого номера:

— Рожает?

— Да!

— Удачи!

— Спасибо!

Периодически звонили друзья и родные. Михаил всем отвечал, "рожает", "все нормально". Опять звонок с того же номера:

— Не родила?

— Нет.

— Тогда название скандинавского сериала. Четыре буквы?

— Мост!

— Подходит!

Михаил не сильно удивился, бывают и такие. Прошло еще минут сорок. Звонок.

— Не буду мучить. Сам бы сказал. Сразу к делу. Диктатор и салат. Шесть букв.

— Цезарь!

— Подходит! Не родила?

— Нет!

— Ждём!

Замельтешили медсестры. Градус напряженности зашкаливал. Вышел врач. Сказал, что родила. Девочка. Два двести. Всё хорошо. Михаил выдохнул, как вдруг опять звонок с того же неизвестного.

— Имя возлюбленной Атоса?

— Не знаю. Блин, да кто вы?

— Вы мою машину своей машиной подпёрли, сижу, кроссворд разгадываю, жду! Родила?

— Да. Девочка!

— Поздравляю!

— А почему вы сразу не сказали, чтобы я вас выпустил? Вы же могли что-то важное пропустить?

— Что может быть важнее детей? У меня у самого четверо. Куда торопиться... Как говорил старина Дос: "Без детей нельзя было бы так любить человечество".

— Миледи, леди Винтер!

— Подходит!

день найдешь. И как-то мне нужно было к жене на работу заехать. Повезло, чуть ли не напротив ее здания свободное место на паркометре обнаружилось. Я туда, конечно сразу – нырк. Но вот, засада, мелочи с собой нет. Глазами покрутил, вроде супостатов-штрафователей не наблюдается. Бумажки наличностью в кошельке болтались, а прямо через дорогу – передвижной ларек с сосиками. Ну я туда:

— Друг! — говорю черному парнишке-продавцу явно эфиопского происхождения, — Разменяй, а, мне паркометр накормить надо!

Разменял три доллара без вопросов, и бегом обратно.

Да только хрен там, не успел. Обратно через дорогу перебежал, а у моей "Корсики" уже пепелац пристроился, и детина поперек себя шире, штраф выписывает.

Я ему сразу:

— Дяденька, не надо штрафа, а! Я тока сейчас припарковался, вот, денюжку разменивать через дорогу бегал!

Какой там. Это двухцентнеровое афро-американское чудо не то что отвечать мне не стало, оно не стало даже на меня смотреть. Оно посмотрело сквозь меня, и продолжило выписывать штраф.

Да, не больно-то я расстроился, ну – штраф и штраф. Вот только с монетками что делать, в кармане их теперь таскать, что ли? Огляделся по сторонам, смотрю, машин за пять еще одна стоит с красным флажком на паркометре. Ну, я и вприпрыжку к ней. К этому времени, гроза парковок уже закончил колдовать над моей машиной, упихал штрафной квиток мне под дворник, залез в свой трехколесный пепелац (как не раздавил его только?) и поплюхал к этой следующей жертве. Только я раньше него успел добежать, и, этот чужой паркометр четвертаками накормил. Тут-то меня штрафодав наконец соизволил заметить. Ну, это мягко сказано, что заметил, на самом деле. Он от такой моей наглости остолбенел даже. Меня оглядел, рот раззявил и спросил (ребят, его суровый черно... ну, сами знаете какой, сленг я на русском не передам, конечно, но звучало это примерно так):

— Ты чо мужик, это чо, твоя тачка шоли?

— Дяденька, нет, не моя! – и улыбаюсь ему в ответ как дурак, а сам по сторонам оглядываюсь.

Точно, метрах в пятнадцати еще одна ненакормленная машинеха стоит. Ну, я и бегом к ней. И опять раньше успел, чем этот злыдень. Когда он подкатил, я как раз три монетки запихал, и, не дав мужику рот открыть, побежал к следующей потенциальной жертве. И ей монеток в паркометр накидал, а сам улыбаюсь до ушей. Ребят, видели б вы рожу штрафодава в этот момент. Не, если б не в Джорджтауне дело было, и не светлым днем, я б точно перепугался, а так-то чего? Стою, улыбаюсь, жду чего скажет.

Услышал в свой адрес примерно следующее:

— Ты, сэр, ты какого себе, мужик, ваще, ты чо, — я тут на работе, сэр, ты кто такой ваще, ты чо мне мешаешь, казел?

Капитально братьку мозги переклинило.

— Я, дяденька, гуляю здесь, — говорю, — И вам помогаю работать, монетки вот в паркометры кидаю, чтоб вы не перетрудились.

Мужик со своего трехколесного пепелаца слез, и очень сурово мне приказал:

— Стой здесь, — говорит, и давай сам по шипелке-радиостанции бубнить. Начальству, не иначе.

Я стою, конечно, мне ж интересно. В это время у штрафодава по его шипелке происходит примерно следующий диалог (извиняюсь, ответов почти не слышал):

— Джордан, у меня ситуация. Мне какой-то джентльмен мешает работать, он кидает монетки во все неоплаченные паркометры...

— Бэвэвэвэ! Шшшшшш! Он кто шшш такой? бывэвэвэ... шшшш...

— Я выписал ему штраф за просроченную парковку...

— Шшшшш.. Номер его машины... шшшш.... Бэвэвэвэвэ.... шшшш...

— Такой-то такой-то, что делать дальше?

— Шшшш... испу... нах[рен].... шшшш, права бэвевеве...

Штафодав поворачивается ко мне:

— Ваши права, сэр!

— Какие права, дяденька, я ж не за рулем сейчас, а вам зачем?

— Я должен составить рапорт, вы мешаете мне работать сэр. Ваше имя!

— Вова, — говорю, — меня зовут Вова, а прав я вам не дам, — может, вы их украдете у меня. Вы ж не полицейский.

— Я вызову сейчас полицию!

— Дяденька, вызывайте, конечно, скучно же а то...

Не знаю, сколько бы у нас этот дурацкий разговор продолжался, но тут девчонка запыхавшаяся прибежала, прямо к нам, точнее к своей машине. В ситуации она сразу не разобралась, поэтому кинулась с просьбами к этому, к крупному:

— Ой, простите, пожалуйста, я уже уезжаю, всего на минутку задержалась, не выписывайте штраф, пожалуйста, я сейчас монеток накидаю...

А девчушка прикольная была, — маленькая, черноволосая, хохотушка явно, и вообще, егоза. Она пока с этим начальником паркометров говорила, все время подпрыгивала с ножки на ножку, явно ей по жизни все неврепеж. Егоза ж, чего с нее взять?

Тут я вмешался:

— Вова, — говорю ей, — Зовут меня так, в смысле. Вы насчет машины вашей не переживайте, я уже вам монеток накидал. Говорите, у вас самой тоже монетки есть? Держите вот еще, — и в ладошку ей остаток своих четвертаков всучиваю, — видите, там еще неоплаченные паркометры стоят? Накидайте в них монеток, пожалуйста, а то мне пора, а дяденьке все меньше работы будет.

Девчонка сразу все просекла, заржала, штрафодаву козу показала, и помчалась к следующей машине, паркометр кормить. Ну, и я тоже ушел, мне ж к жене нужно было...

Так вот, о рекламе. Рекламка, которую я недавно увидел, буквально о том же была. Там Субару-Импрезу расхваливали, в том смысле, что тот, кто любит "Импрезу", тот любит всех, кто ездит на таких же. А суть сюжета простецкая – парень на глазах у штрафодавки кормит паркометр, и как потом выясняется, не у своей машины. Сам же садится в свою "Импрезу", стоящую рядышком, и укатывает. Накормленная чужая машина, разумеется, тоже Импреза. Штрафодавка, правда, не очень из себя выходит по сценарию, только плечом подергивает, и рожу корчит.

Мне что интересно, эти Субару-рекламщики сами все из пальца высосали, или это мое мелкое хулиганство американским фольклором стало?

Дворовое и загородное общение в дружеских компаниях. Внеклассное чтение, тренеры, пионервожатые, иногда даже просто скучающие соседи по санаторию или экскурсиям. Попутчики в поезде.

В общем, заходило в меня то образование, для которого мне вовсе не требовалось усидчивости и прилежания от звонка до звонка. Напротив, мозг мой включался в движении, в игре и в потоке восхитительных впечатлений. Поэтому огромный вклад в мое школьное образование внесло лето, то есть единственный сезон, когда официально оно отсутствовало вовсе. Когда мне было просто увлекательно.

А вот в школе — это как повезет. Бывали любимые учителя, а были и никакие, это случалось чаще. Но вообще чем лучше оказывался учитель, тем он был необычней. Не из вузовской штамповки стандартных профессиональных педагогов. Тут было больше про любовь к своему делу, чем про обязанность отработать и надобность заработать.

Вот был один дядька в школе поселка Седанка под Владивостоком. Я туда только весной 1979 ходил в 8 классе, а запомнился на всю жизнь. Вел занятия всего понемногу — история, физика, труд. Казалось бы, очень разные предметы. А у него они были в органическом единстве.

На уроках труда мы строили своими руками рыцарские замки, кремли и форты. Отливали воинства из олова по слепленным самостоятельно формам. Строгали крепостные подъемные мосты — всё строго по теме, сообразно продвижению по программе учебника истории. Мастерская была заставлена лучшими экспонатами по ранее пройденным эпохам, равно как и сооружениями в разгаре их строительства. А общую физику, все эти законы Ньютона, маятника и т. п. , учитель труда и истории пояснял мимоходом, там же, на подручных брусках и веревках.

Я думаю, в том же духе он потом объяснял электричество и магнетизм, сооружая подсветку к своим замкам вместе с учениками. Но этого не застал, меня скоро перевели в школу вроде бы получше в целом. Но что касается этого Учителя со скромной пригородной Седанки, попутно он успевал поработать и учителем физкультуры, тренером по спортивному ориентированию на местности, плаванию и закаливанию — но это вообще бесплатно и неформально, просто любил гулять и купаться в море. Желающих учеников брал с собой и охотно рассказывал в пути что-то из того, что не успел объяснить на своих уроках. В наше время его точно бы привлекли за это, заподозрив педофилию, нарушение правил безопасности, отсутствие необходимых сертификатов. А тогда мы и слов-то таких не знали, но парни, с ним в походы ходившие, росли по его образу и подобию — рукастые, головастые, доброжелательные, умеющие и люлей отвесить, и за себя постоять, когда надо.

С сентября того же года я стал учиться в физико-математическом классе А средней школы №23 Владивостока, традиционной кузницы победителей олимпиад. Там были учителя покруче, а вот этот кроссдисциплинарный синтез как-то потерялся. Вместе с увлекательностью. Она стала только в том, чтобы получить много пятерок, быть выбранным представлять свою школу и свой класс на районной олимпиаде, решить там все задачки лучше других и быть посланным от района на олимпиаду краевую. Кто-то добирался и до всероссийских, потому что учителя знали свое дело превосходно.

Тамошний учитель по физике прекрасно мог объяснить всё теоретически, но был весьма рукожоп и даже за лабораторные опыты по своему предмету брался крайне неохотно. Вечно у него что-то шло не так или вообще ломалось. Скука на этих лабах была смертная.

А учитель труда был отставной токарь или слесарь. Мне его занятия запомнились омерзительным скрежетом по металлу — мы чего-то подравнивали рашпилями и напильниками, сжимали в тисках, распрямляли гнутые гвозди и пробивали отверстия в пластинах. В общем, что-то вроде рабского труда зеков в колонии строгого режима, главное повышать производительность. Но то немногое, что я умею и люблю делать руками, выросло из строительства замков, литья фигур и тому подобного в школе седанкинской.

Историчка же новой школы была заточена на зубрилку дат правлений, сражений, персоналий, и у нас это просто от зубов отскакивало. Но сами эти эпохи в ее изложении стали очень скучными. Что-то про классовую борьбу и смену общественных формаций. Что было прогрессивным, а что реакционным согласно учебнику. То, что я помню и люблю историю — в этом виноваты совсем другие книжки, а триггером моего интереса был историк-трудовик-физик-физкультурник с Седанки.

Всем счастливого лета! Помните, что детям, кроме ЕГЭ, нужно еще и настоящее образование! Сейчас прекрасное время его давать.