Величие афинской демократии и торжество прав и свобод в классической Элладе не подлежит сомнению в глазах любителей либеральных идей 21-го века. Хотелось бы описать маленький пример того как оно бы работало в реальности. На правдивость истории не претендую.

В далеком 445-м году до нашей эры некий египетский фараон решил устроить поистине царский подгон народу Афин — почти 2200 тонн пшеницы. "Халява! " — радостно закричали афиняне и принялись считать сколько приходится на одно гражданское лицо. Оказалось грустно. Лиц в Афинах насчиталось 19 240, что давало возможность положить в закрома примерно по 114 кило зерна. Стоит отметить, что гражданством Афин обладали, во-первых, только мужчины, а во-вторых, только особо правильные мужчины. Правильность определялась законом Перикла, а именно: гражданство Афин могли иметь лишь дети, оба родителя которых были афинскими гражданами, иными словами, отец должен был быть афинским гражданином, а мать — дочерью афинского гражданина от законного брака со свободной дочерью афинского гражданина. И действовал этот закон уже целых 6 лет. Греки к тому времени изобрели философию и математику, а потому были очень умными. Они логично рассудили, что если найти в своей среде неправильных афинян, то это увеличит количество зерна у афинян правильных. И началось торжество демократии! Слухи, подкупы, ложные доносы и прочие принятые в гражданском обществе процедуры привели к выявлению аж пяти тысяч человек, матери которых были недостаточно афинскими или недостаточно свободными. Каждый четвёртый!

Сократив таким образом количество претендентов на египетское зерно, чистокровные афиняне получили дополнительный гешефт в виде 40 килограммов пшеницы на каждого. Этого, впрочем, им показалось мало, так что заодно они продали в рабство все пять тысяч своих уже бывших сограждан, с которыми еще вчера в обнимку хлебали вино на Агоре. Ибо нефиг законы нарушать. У нас тут власть народа, а не какая-нибудь тирания.

Однажды товарищ мой Костян благополучно возвращался домой.

Заходит в подъезд, вызывает лифт, ждет. Замечает на лестнице, на пролет выше, пьяненького гражданина, сосредоточенно и самозабвенно беседующего с почтовыми ящиками. Скрипнул зубами Костян — вот ведь от кого бесконечный срач в подъезде! — но ничего не сказал.

А тут и лифт подходит.

Заходит в него Костян и слышит сзади мощные, нетвердые, но решительные шаги гражданина — кончилась, значит, беседа, пора на лифте прокатиться.

Типчика такого за спиной иметь неприятно — оборачивается Костян — а в лицо летит растопыренная пятерня!

Ну, реакция не подвела — правой в челюсть и гражданин шлепается на пол лифта, при этом что-то бормоча.

Прислушивается Костян и разбирает: "Пятый этаж... на пятый этаж... мне..." На словах, он, вишь, решил сэкономить — на пальцах этаж показать. ..

Отвез его Костя. Даже извиниться попытался.

Как в анекдоте: иду по улице и на моих глазах в белый pаскошный Меpс напеpекpестке въезжает "копейка" (ВАЗ 2101). В Меpсе откpывается двеpь, выходитшикаpная блондинка, пpямо как с каpтинки, смотpит на зад машины и на весьпеpекpесток:

"Твою мать... Да я за эту машину 5 лет ][YЙ из pта не вынимала!!!"

Мне показалось, что на мгновенье стихли все звуки на паpу километpоввокpуг, включая pаботыющие движки.

Хорошее белорусское лето 1986 года

Утром взводный решил проверить действия пожарной команды роты. В 5 утра-"Пожарная команда- в ружьё", как положено все хватают предписанный инструмент, он на пожарном щите на улице- кроме огнетушителя, и строятся на плацу. Вылетели все на улицу, похватали своё- и тут "оператор огнетушителя" понял,

ЧАЙНИК

Аккурат под Новый год в наш авиаполк, к нам, срочникам, прислали нового старшину откуда-то из пехоты. Потому он не знал некоторых "авиационных" тонкостей. Ему приказали, чтобы он внимательно следил за тем, чтобы солдаты на Новый год пили только чай. Он за этим ревностно и следил.

Откуда ему было знать, что авиамеханики к празднику непременно сольют из самолетов тормозуху (чистый спирт), а уж подкрасить ее под цвет чая — вообще не проблема.

Итак, предновогодний вечер, все солдаты в столовой тихо-мирно пьют чай с леденцами, разливая его из чайников, и постепенно напиваются вдрызг.

Молодой старшина долго непонимающе хлопал густыми ресницами, наконец схватил со стола один из чайников и сделал оттуда добрый глоток.

Поперхнувшись, присел на стульчик и горестно вздохнул:

— Я — чайник.