Римляне, кстати, считали своим главным преимуществом обучаемость. Способность взять все новейшие наработки в любой сфере и адаптировать их, а потом применять эффективнее, чем их создатели.
Вот Пунические войны, например. Первая Пуника началась с того, что ебейшая по мощи морская торговая империя Карфагена сцепилась с только выбирающейся с Сапога Римской республикой. То есть римляне на воде схлестнулись с лучшими из лучших. Карфагеняне уже к тому времени успели сплавать вдоль Африки, засрали своими колониями всё западное Средиземноморье, а в самом Карфагене была очень серьезная морская промка. Которая делала корабли не только качественно, но и в огромных количествах. Ну а в моряках у морской державы дефицита не было.
Это была ебейшая морская сила. Рим выходил против неё, считай, с голой жопой. Чисто сухопутная держава, максимум которой – плавать вдоль побережья на небольшие расстояния. Да, у римлян уже была достаточно годная пехота, её было много, и они быстро восполняли потери. Но на море все было наоборот. И всю Первую Пунику римляне теряли свои флоты просто тупо от штормов, вообще не понимая как море работает и как там воевать. Кстати, там же было создано единственное чисто римское изобретение, которое они ни у кого не позаимствовали: "Ворон". Это такие абордажные мостки с крюками, котодрые падали на палубу вражеского корабля и намертво их скрепляли, после чего сражение превращалось в сухопутное и у римских легионеров появлялись шансы против карфагенской морской пехоты.
Так вот. Война шла 23 года, из них примерно пятнадцать Рим на море откровенно сливался. Постоянно присирая свои эскадры то в морских сражениях, то просто из-за непогоды. Но упорно строил всё новые и новые. Рим все эти годы УЧИЛСЯ. И в итоге, к концу войны, уже вышел на паритет с пунийцами. И те пошли на переговоры, по итогу. Когда поняли, что их уже и на море потихоньку начинают колошматить.
А вот вторая Пуника начинается, как всем известно, с похода Ганнибала Барки, который из Испании через Альпы вломился в Италию. Почему? А просто Рим, таки, научился в течении Первой Пунической править над волнами. И забрал у Карфагена удобные острова. И, по итогу, набрал такой силы на море, что шансов с ним там бодаться у Карфагена не было. Римляне научились. 23 года брали уроки у сильнейшей морской державы региона и, по итогу, превзошли своих учителей. А потом скинули их с пьедестала и во Второй Пунике уже откровенно добивали бывшего гегемона. Переход Ганнибала через Альпы это "поход обреченных". Ну а третья это уже контрольный выстрел был.
В итоге Карфаген сожгли, а Римская республика раскинулась на трех континентах. И так и не стала великой морской державой. Но на отличненько научилась, когда надо, воевать на море и громить другие великие морские державы.
Так что я понимаю, что Вторая Пуническая – синоним выражения "очень давно". Однако отмечу, что для своего времени римляне были новаторами. Очень современная, молодая и злая держава, которая моментально адаптируется к вызовам времени, перенимает весь тамошний хайтек и громит им любых своих оппонентов. Там вообще невозможна была ситуация, чтоб в Сенате какие-то пыльные римские госдеды бухтели бы: "негоже нашим легионерам, понимаешь, все эти бесовские приблуды использовать, надобно воевать как деды и прадеды завещали". Там наоборот, постоянно думали, чтоб ещё у соседей с[тыр]ить, адаптировать и принять на вооружение, чтоб ещё эффективнее разносить противника на суше и на море. Были бы тогда смартфоны с квадракоптерами – римляне бы и минуты на размышления не взяли. Сразу бы схватили и спросили как этим правильно убивать врагов.
Это потому, что античные сенаторы думали о победах, славе и завоеваниях, а не о х[ер]не всякой. И этому стоило бы поучиться).
Картавых Александр.
P. S. В римский сенат шли через губернаторов, министров и военные походы, а не черз партийные списки. Чтобы понять римский сенат к имени любого спикера надо было прибавлять его последнее воинское звание.
Когда–то давным–давно курицы еще росли сразу целиком, а не отдельными окорочками. И мама покупала такую пупурышчатую тушку вместе с остатками перьев, головой и ГЛАЗАМИ! И можно было приподнять кожистое веко с какими–то редкими ресничками, и на тебя смотрел круглый черный глаз, как живой.
В этой синеватой целиковой курице где–то в
районе груди была специально обученная косточка, которая называлась "бери и помни". Курица, пожалуй, при жизни и не знала, что у нее есть такая косточка, думала: ребра, талия, гузка, все! А все дети в семье знали! И ждали этой косточки, как мультика "Голубой щенок", которого ждут с одной единственной целью: послушать придурковатую песню рыбы–пилы... Дети готовы были есть куринный суп с макаронами и плавающими полукружиями морковки, только бы добраться до "бери и помни"...
Потому что "Бери и помни" — это игра для двоих на неопределенный промежуток времени. Косточка эта напоминала русскую "Л" или буржуазную и недостижимую "Викторию". Каждый из двоих брался за свой кончик косточки и тянул. Это был Ритуал! Когда косточка ломалась, оба прищуривались, пристально смотрели друг на друга и говорили "БЕРУ и ПОМНЮ!". Как клятву! Это значило: игра началась...
Интереснее и сложнее всего играть было с папой, потому что он почти никогда не забывал. И нужно было на время стать взрослым и терпеливым. И выждать хотя бы полчаса, а лучше — продержаться до вечера, потому что только маленькая, глупенькая Галка сразу пытается втюхать тебе что угодно, начиная от мячика и заканчивая конфеткой, в надежде, что ты уже забыл... А ты с хитринкой берешь все, что она тебе протягивает, но каждый раз говоришь: "Беру и помню", и она успевает только рот открыть в надежде вставить свое "Бери и...". Потому что если ты взял из ее рук что угодно, и не сказал положенное "беру и помню", это значит, что ты ЗАБЫЛ! И если она при этом не забыла и произнесла: "Бери и помни", все! Ты проиграл!
С папой же нужно было действовать по–другому. Сразу после того, как сломал косточку, нужно было уходить к себе в комнату, писать на бумажке крупно "Беру и помню! " и уходить из дома. Гулять! А когда вернешься, видеть текст, вспоминать и идти проверять, что делает папа. Лучше всего, если он что–нибудь ремонтировал. Тогда можно было с чистой совестью подать ему отвертку, выждать с замиранием секунду, и не веря своему счастью, честно глядя в глаза, промолвить: Бери и помни!
И тогда папка даже больше тебя радовался, что ты его надул, и пару раз подбрасывал в воздух. И ты понимал: проигрывать — это тоже весело!
Теперь непросто найти целиковую курицу, лениво искать в ней косточку, а чтобы ее разломать, нужно суметь оторвать сына от ноутбука, что — ох — непросто. Вот и растут, не умея терпеть, планировать, выигрывать и проигрывать... Или умея, но как–то совсем, совсем по–другому... И все забывают. А ты — берешь и помнишь...
Экспаты в России и в частности в Москве — народ веселый и неординарный. Мой знакомый Джон – один из них. Джон происходит из региональной американской элиты, и по московским меркам человек весьма обеспеченный, если не сказать богатый. В середине 90-х судьба забросила его в тогда ещё весьма дикую, но при этом безудержно веселую и вовсю тусующуюся
Москву, в которую Джон немедленно влюбился как прыщавый школьник в первую красавицу класса.
Через пару лет Джон переехал в Москву на ПМЖ, за несколько лет сколотил неплохой бизнес и, проведя несколько лет в тусовках, наконец остепенился, заведя гражданскую жену из русской глубинки. В общем, картина маслом
У Джона есть 2 оригинальных особенности – во–первых, некоторые фразы он говорит вообще без акцента. А во–вторых – ещё в момент своего первого посещения нашей родины Джон понял, что ему безумно нравится Советский Союз. И начал его подробно и с пристрастием изучать.
Впоследствии Джон осознал, что хочет жить как один из советских вождей. Для начала он вместе с женой переехал в большую квартиру в сталинском доме, куда впоследствии стал собирать советскую элитную мебель, картины в стиле соцреализма и прочие элементы эпохи, массово продававшиеся в те годы. Если вы смотрели фильмы (особенно перестроечные), в которых показывали квартиры высших партийных бонз, то одним из непременных элементов такой квартиры были портреты вождей, висевшие в хронологическом порядке на самом почетном месте в гостиной. Джон, тщательно изучивших нравы и быт советской элиты из всех доступных ему источников, собрал полный "иконостас" — от Ленина до Горбачева. Причем все портреты были как на подбор – денег на свое увлечение Джон не жалел.
Есть в переулках самого центра Москвы дом – неприглядный такой, низенький, кирпичный. Но при этом весь увешанный мемориальными досками. Именно в этом доме Джон, долго искавший себе максимально соответствующую своим взглядам квартиру, присмотрел скромные апартаменты одного из ушедших в мир иной членов политбюро площадью 225 квадратных метров. Продажа каждой квартиры в этом доме – целое событие. Это вам не брежневский дом на Кутузовском, где все уже продано-перепродано по несколько раз, в этом доме за 20 лет с момента падения советской власти было продано всего 3 квартиры, включая приобретенную Джоном. Поэтому весть о новом соседе разнеслась по дому со скоростью молнии.
При просмотрах и покупке квартиры Джон говорил только на английском, ибо сделкой занималось крупной иностранное агентство. В доме уже жили иностранцы, поэтому к его появлению отнеслись не более чем настороженно. Но вот настал великий день переезда.
В огромном холле на входе собралась инициативная группа из женщин преклонного возраста – ибо старушками представительниц этой социальной группы назвать как-то язык не поворачивается. Во главе группы была местная консьержка – женщина, бессменно работающая на своем посту уже не один десяток лет и знающая в лицо каждого из жильцов и гостей дома. Настоящий цербер, смешанный с верным хранителем дома от всех чуждых ему элементов.
И тут… стоящий рядом с ними Джон начал быстро и качественно, не преминув использовать красное словцо, и главное — безо всякого акцента, командовать грузчиками, которые ЗАНОСИЛИ в дом столь знакомую всем собравшимся женщинам-жильцам советскую мебель. Разрыв сознания ширился вместе с до боли знакомыми произведениями соцреализма, украшавшего большинство квартир собравшихся в холле жительниц, и окончательно завершившийся последовательным вносом портретов ВСЕХ советских вождей в хронологическом порядке.
Цербер–консьержка была в полной прострации. От проноса портретов на её глазах появились слезы. Подойдя к Джону, она сказала: Сынок, откуда ж ты взялся такой? Двадцать лет из этого дома такие портреты и мебель только ВЫНОСИЛИ, а ты НАЗАД ЗАНОСИШЬ!
На что Джон, большой любитель шутки, приобнял старушку и громко на честном русском сказал: "Держись, мать, мы с тобой ещё Советский Союз восстановим!". Занавес.
Говорят, что у каждого таксиста есть свой успешный бизнес, а таксует он так, для души. Не знаю. Не уверен. Потому что сколь много ни приходилось в разное время пользоваться такси, а столкнулся с подобным один-единственный раз.
Заказ в тот раз был с Дубровки в Шереметьево при промежуточной остановке на Таганке, время – часов шесть вечера
буднего дня, в общем, час пик. Пассажир – высокий молодой человек горячей наружности. Такой, по которой сразу возникает впечатление, что его зовут Карен и он любит читать "Физику для любознательных". Да, именно пассажир. За рулём, соответственно, я. В те дни я менял работу и подумал: чем сидеть дома в промежутке между двумя удалёнками, кто мешает поехать покататься? Развлекусь, наберусь впечатлений, а когда будут звонить – при необходимости легко уйду с линии и приеду на собеседование в кратчайшие сроки. Так что закинул, как обычно делаю, два резюме – на специалиста и на руководителя, нашёл автопарк, берущий таксистов без опыта, и поехал получать удовольствие.
Первым делом пассажир достал телефон. Или, судя по тому, как он к нему относился, скорее ТЕЛЕФОН. Не знаю, что в нём было такого особенного, но вместо того, чтобы погрузиться в него, как многие делают, юноша всячески его крутил, лазил в настройки, запускал приложения и всё время ненавязчиво поворачивал экраном ко мне. Видимо, мне следовало увидеть что-то крутое и выразить подобающий восторг, но такие вещи до меня откровенно туго доходят – поэтому парень сломался и начал рассказывать. Про то, какой это замечательный телефон, как много у него памяти, сколько он всего умеет и прочее в том же духе, время от времени вставляя ремарки в духе "таксисту такой, к сожалению, не купить". Я мысленно пожимал плечами и время от времени односложно поддакивал.
На Таганке джентльмен попросил минут десять подождать и вышел из машины. Вернулся он с другим телефоном, в коробке. Распаковал, не забыв ненароком продемонстрировать мне сумму на чеке, включил, начал рассказывать, что этот телефон ещё лучше и почему именно, одновременно перекидывая с одного на другой какие-то видео, запуская их на обоих для сравнения качества картинки и выполняя уйму других подобных важных вещей. Когда тема телефонов окончательно исчерпала себя, он переключил свой монолог на предстоящий рейс и поведал, что едет в Шереметьево не просто так. На самом деле он улетает в Нью-Йорк. Почему именно туда – потому что в Нью-Йорке у него живёт дядя. А почему с единственной сумкой, почти без вещей – потому что он вовсе не собирается там жить, так, на пару дней потусоваться по клубам и потом назад – он часто так летает, благо есть возможность.
Именно в этот момент, на моё спасение, раздался звонок. Я не люблю и ленюсь возиться с гарнитурами, предпочитаю подключать телефон непосредственно к аудиосистеме автомобиля – так что стоило мне нажать кнопку на руле, как из всех динамиков машину заполнило чарующее контральто, создающее в голове картину узкой талии, декольтированной блузки и двух высших образований размера примерно так четвёртого каждое. Контральто спросило: "Александр Сергеевич, удобно ли Вам сейчас разговаривать? " – и продолжило: "Меня зовут Элеонора, я прочитала Ваше резюме и хотела бы спросить, когда Вам будет удобно подъехать в компанию Газпром-Траляля для собеседования на должность директора департамента? "
Это был первый и, надеюсь, последний в моей жизни случай, когда меня приглашали на должность директора департамента. Но не могу не признать: он произошёл просто идеально вовремя. За весь остаток поездки мы не обменялись ни словом.
Китайская история из 90-х. На трассе Далянь-Суйфунхэ проезжавшие руссо туристо заметили другой автобус, но неправильно лежащий на обочине, колёсами в небо. Из него лихорадочно выползали люди, в единственной открытой двери образовалась пробка. Наши туристы, все подчистую здоровенные челночницы, бросились на помощь. Выдернули наружу пробку, ворвались в салон, вынесли окна и быстренько выкинули в них всех пострадавших. Снаружи наши туристки бережно ловили на руки. Кое-как, но крепко перебинтовали, не пожалев своих шмоток. Осмотрели автобус, убедились, что он взрываться не собирается. Долго ждали на шоссе подмогу, от нечего делать поставили автобус на колёса. А проезжающие китайцы упорно не останавливались — неслись себе дальше по своим делам. Уставшая махать рукой баба процедила — ну да, у них ещё полтора миллиарда осталось!
