Сижу в методкабинете, листаю газетки.
Вбегает преподавательница, из пожилых.
— Боже! – кричит. – Он меня убьёт!
Из коридора доносятся чьи-то вопли.
Прислушиваюсь.
НИ!! ДЕ-ВИ-ЧКА! " — надрывается кто-то мужским голосом.
Выясняется, что студент-сириец не сделал домашнее задание. Объяснил, что просто забыл. На что бабулька-коллега, не задумываясь о последствиях, хмыкнула: — "Ну, память-то девичья, да, Саид? "
Мужик-мусульманин этого не перенёс. Выпучил глаза, изошёл пятнами и принялся орать.
— Я ни девичка! Я мужчина! Ни девичка! Ни девичка!
Никакие попытки объяснить, что просто идиома такая, успеха не имели. Так и орал, пока самому не надоело. Стоял в полуприседе, сжав кулаки, и орал.
Горячий и гордый народ.
***
Зимняя сессия.
Огромный, выше двух метров, чернокожий студент сдаёт экзамен по языку специальности – география.
Стоит перед комиссией у доски с картой мира. Волнуется.
— Болша часта баверхнасти зимыли пакырыта вада. Вадами. Брастите, вадой.
Комиссия понимающе кивает.
— Набрымер, ыздеси накодытса Сивэра-лидавытный акиан.
Африканский гигант водит указкой по верхнему краю карты.
— А скажите… — раздаётся дребезжащий голосок председателя комиссии, пожилой доцентши.
[мав]р испуганно таращит глаза и замирает.
Старушка-доцент роется в ведомостях.
— Скажите, пожалуйста… — бормочет она, отыскивая имя студента.
Находит.
Студента зовут Муддака Бартоломэо Мариа Черепанго.
— Скажите, — решает обойтись без имени председатель комиссии. – А почему этот океан называется именно так – Северный Ледовитый океан?
[мав]р с минуту думает, разглядывая карту, потом переводит свой взгляд на окно.
За окном метель. Мрачные январские сумерки. Ночью обещали минус восемнадцать.
Большие, слегка желтоватые глаза печально смотрят на комиссию.
— Бадаму то иму холана. Очин холана.
***
Занятие по фонетике.
На доске — известное с детства: "Шла Саша по шоссе и сосала сушку".
Студенты – шесть китайцев и один турок, пробуют повторить.
У турка со свистящими и шипящими никаких проблем, быстро освобождается и роется в словаре.
Китайцы худо-бедно тоже справляются с любительницей сушек. Но особенность их менталитета – всему нужен буквальный перевод.
— Что это – "сосала"? – спрашивает одна китаянка меня.
Турок водит пальцем по страничке словаря и зачитывает вслух:
— Сосать, отсосать, подсосать, высосать!
Изумлённо поднимает брови и уважительно цокает языком.
Это тебе не турецкое "шургум-бургум бердык-кирдык". Это – русский язык.
***
Письменные перлы, которыми снабжают студенты – особая вещь.
Здесь и глубина мысли:
"Чем больше я изучать, тем я меньше много".
"Уничтожать природу – задача важная. Поэтому я хочу стать ветеринарном. Моя сестра – тоже собака-врач. Это важно для жить".
И особое видение нашей истории:
"Ломоносов – великая учёный. Толко он мог придумать такая трудная грамматика".
"Командовал русской аримией генерал Михаил Кукурузов".
И просто своеобразный "олбанцкий":
"Все в моей семье говорят по франкодзу суки".
"Я всегда педерил девушкам цветы иконведы".
"Вчера с друзьями я выл в театре".
"Я наблудил это в микроскопе".
***
Работу свою я люблю.
Среди поздравительных открыток, подаренных мне студентами, любимая у меня — полученная на день рождения в первый год работы:
"Дорогой брибодаватель! [ман]давляем Вас, мадам Вашу мать! "
