штраф, максимум — полгода лишения прав. Как уж суд решит.

А она как будто меня не слушает, как будто бы ей это вообще не интересно. Она смотрит на меня внимательно, типа вспоминает — где меня раньше видела. Мне даже немного не по себе стало. Спрашиваю:

— Что вы на меня так смотрите?

Она отвечает:

— Извините. По поводу нарушения, я не отказываюсь. Нарушила – значит нарушила. Просто я слегка запуталась в этих развилках и заблудилась, вот, против шерсти и свернула. В веломастерскую спешила до закрытия. Уже не успела, не важно. Оформляйте, конечно. Пусть суд решает, что решит, то и решит, тем более, в ближайшие полгода, мне права точно не понадобятся. Извините, а можно личный вопрос?

— Ну, попробуйте.

— Вы так на моего деда в молодости похожи, а как вас зовут?

— Игорь Николаевич.

— Очень приятно, а я Инна. У меня к вам огромная, личная просьба, Игорь Николаевич, дело в том, что, как — это ни покажется странным, но мне очень нужен брат гаишник.

— В смысле?

— Сейчас я вам все объясню. Я — велопутешественница, в одиночку гоняю, то на Кавказ, то в Карелию, то в Казахстан. Палатка, горелка, спальник и вперед. А в прошлом году, весной, я замахнулась на путешествие всей своей жизни, из Москвы до Владивостока. В дороге можно выдержать все что угодно, и холод и голод и ливень и полное отсутствие дороги и по пять проколов в день, но гаишники на трассе меня просто убивают: "Почему такая красивая и одна? Куда едешь? Что везешь? А, как муж так далеко одну отпускает? А, может зайдешь в гости? У нас музыка, баня, шашлык, а завтра дальше поедешь. Ах, тебе некогда? Тогда снимай сумки с велосипеда, будем производить досмотр".

От диких зверей у меня с собой ракетницы есть и перцовый баллончик, а против вашего брата ничего ведь не спасет. И это постоянно так. Короче, под Уфой, слово за слово, задержали меня на сутки до выяснения, потом уже никакого настроения дальше ехать не было. Вернулась на поезде домой. Игорь Николаевич, будьте моим старшим братом.

— Братом?

— Двоюродным, конечно, у нас ведь отчества разные. Я все же хочу добраться до Владивостока в этом году, стартую через неделю. И если у меня двоюродный брат в ГИБДД работает, да еще и капитан, кто ж меня, даже среди тайги посмеет обидеть? Гаишники ведь сразу смогут "пробить", что я вас не выдумала, а вы существуете на самом деле. Вот, возьмите мой номер телефона и дайте мне свой, на всякий случай. Не бойтесь, я вам надоедать не буду, только в самом крайнем случае позвоню, но и вы мне подыграйте пожалуйста.

— Это как-то странно.

— Ну, что вам стоит? Я ведь вижу, что человек вы добрый и не откажете. Не все же гаишники одинаковые, среди них, есть ведь и хорошие люди, такие, как вы.

— Ну, в принципе, хм, почему бы и нет, тем более, что я на вашего деда похож. Ладно, если будут проблемы с нашим братом, то не стесняйся, звони и дай им трубку, решим, не дам сестру в обиду.

— Спасибо огромное, Игорь Николаевич. Все-таки не зря вы на моего деда похожи. А можно я с вами сфотографируюсь? У сестры должна же быть в телефоне фотка с братом.

— Ну, давай. Как лучше?

Вот, можно так, на фоне дороги. Ну, хоть обнимите меня за плечо, а то, как на паспорт. Да, отлично, спасибо.

Сфоткались мы, я пожурил ее за бестолковость, пожелал счастливого пути до Владивостока, да и отпустил без протокола. Черт с ней.

Прошел месяц. Звонок:

— Игорь Николаевич, это сестра ваша, Инна. Помните меня?

— А, сестра – велопутешественница, помню, конечно. Ну и как твои дела? Где ты сейчас, в Уфе, или Иркутске? Не обижают тебя по дороге?

— Игорь Николаевич, мне очень стыдно, но нет у меня велосипеда и никогда не было, я с перепугу все наплела, потому что живу за городом и без прав мне хана. Вот поэтому мне срочно и понадобился брат работающий в ГАИ, брат ведь, не даст сестре погибнуть. Я очень хочу загладить свою вину и пригласить вас с женой к нам в театр на премьеру. Я там играю главную роль.

Пришлось идти. Она действительно актриса и действительно играет главные роли, тут не соврала. Они даже сдружились с моей женой. Простил ли я ее, засранку? Да конечно простил, сестра все таки, хоть и двоюродная…

Отличаются эти собаки тем, что живут полудикой жизнью и питаются в основном подножным кормом. Всегда находятся на открытом воздухе, спят прямо на снегу, свернувшись калачиком и укрывшись хвостом. Собака, вывезенная во взрослом состоянии в квартиру, обычно не приживается, начинает тосковать и быстро впадает в депрессию. Отличаются неагрессивностью по отношению к людям.

Среди этих собак выделялся габаритами один пес, Буран. Он был на голову выше остальных собак и поэтому не участвовал в различных собачьих разборках, его авторитет был непререкаем и не подвергался сомнению. Такой патриарх, стоящий вроде бы среди остальных собак, но все равно слегка особняком, обычно в окружении щенков, большинство которых было явно от него.

Буран обожал тундру, стоило только направиться в сторону от вагончиков или буровой, как он тут же подбегал и с надеждой смотрел на тебя – пойдем, мол, погуляем! Иногда он куда-то пропадал на длительное время, наверное, отправлялся путешествовать один. Однажды я пошел прогуляться по тундре и он, конечно, тут же увязался следом.

Тогда я первый раз увидел, как охотятся на леммингов. Я даже не подозревал, что их там настолько много обитает, обычно они в глаза не бросаются. Буран вынюхивал лемминга, засовывал нос в нору, которая уходила куда-то вглубь кочки, и громко делал "Фррр! " вглубь норы. Испуганный лемминг вылетал с другого конца норы, а там его уже поджидал пес, который хватал лемминга прямо на лету. Тут же разжевывал его, превращая в котлету, а потом заглатывал. Проглотив трех штук, он наелся, и мы пошли дальше.

Пес бегал поблизости, изучая окрестности.

Неподалеку он вспугнул утку. Буран подбежал к тому месту, откуда она вылетела, и оглянулся на меня, как будто призывая посмотреть. Я подошел – на земле было гнездо, в котором лежало больше десятка крупных яиц. Мы не стали их трогать и пошли дальше.

Из-под куста вылетел какой-то очень крупный кулик. Буран сразу побежал к месту вылета. Я пошел следом и увидел, что в гнезде было три или четыре только что вылупившихся птенца, которые еще голову толком держать не умели.

Птенцов стало жалко, и я решил спасти их от собаки. Схватил Бурана за хвост и потащил от гнезда. Пес обернулся и удивленно посмотрел на меня. Не настолько хорошо мы были знакомы, чтобы так фамильярничать. Не самое успокаивающее зрелище – морда размером с волчью, по которой еще продолжает стекать кровь от ранее съеденных леммингов. Но отступать было поздно. Оттащив пса от гнезда, я вернулся к нему и начал разглядывать птенцов. Пес вернулся к гнезду и осторожно протянул к нему морду. Агрессивности он не проявлял, и я решил его не останавливать. Пес засунул нос в гнездо и широко раскрытыми ноздрями вдыхал запах новорожденных птенчиков. Он явно получал от этого удовольствие, даже глаза прикрыл от блаженства.

Еще несколько раз после этого мы с ним ходили гулять в тундру. С ним было интересно и не страшно далеко отходить. Ему, наверное, тоже было интереснее блуждать в компании, а не одному.

PS. Улетал я с другой буровой, где работали вышкомонтажники. Она находилась в нескольких километрах от нашей. Приехал я туда за пару часов до прилета вертолета и сразу увидел среди местных собак Бурана, вокруг которого резвились щенки. "О, Буран, иди сюда! "Меня поправил кто-то из вышкомонтажников: "Его же Граф зовут! "Как это? Оказалось, что часть времени он проводил там, вышкомонтажники считали его своей собакой, и даже имя у него там было другое. И щенки, наверное, тоже были его.