с 8 вечера до 2 ночи, за смену заколачивал как за неделю на заводе.

Много чего вспомнить, и бандитов, и наркоманов, и проституток (эти хорошо платили).

Но сейчас забавное. Еду как-то ночью в поисках клиента, смотрю на остановке голосует парочка, торможу. Бог мой! Наш начальник отдела, меня постарше лет на 15, но помладше по служебной лестнице.

— Здравствуйте, Виктор Михалыч! (мое имя изменено). А вы что, таксуете?!

— Упаси господь, Семен Маркович (имя изменено), возвращаюсь из гостей, вижу вы на остановке. Как не подкинуть сослуживца?

— Да неужели? А нам по пути? А то вам лишние расходы, время и бензин?

— Да что вы, что вы! Какая мелочь, что значит крюк в 5 км для хорошего человека?

Так за шутками и прибаутками подвез его с супругой прямо до его подъезда.

Пытался он мне и денежку всучить, но тут я был непоколебим, не взял.

С той поры старался издали присматриваться к возможным пассажирам (а зрение у меня хорошее), что б не нарваться на своего подчинённого, и уж тем более на начальника.

еще немного лежали. Потом много лежали. И вот захотелось мне их послушать. Ненуачо, [фиг]ли они лежат? И вот тогдааа я и выписал через Озон из Китаю себе карманный магнитофон. Вооот.

Высидел в кокошнике у окна положенный срок. Подперев щеку руками. Дождался.

И вот достаю я дрожащими руками кассеты, вставляю куда надо, а там — пи[c]ец...

Не, надо начать из более далека. (Есть, был -зачеркнуто) ебыл у меня брат. Младший. Куда-то переходного возраста. И вот этот [ч]удак и испортил все кассеты. Прям специально. Достал где-то магнитофон, и практически на всех кассетах включал "Запись" и оставлял свои нетленные Бе-бе-беееее, Ля-ля-ляяяяя, и другие более разные пуки. И это — не случайность, а целенаправленная пакость, потому что испорчены практически все кассеты. Не знаю, сколько уж времени ему понадобилось на это, но явно — не один день.

И вот сажусь я с надеждой прикоснуться к прекрасной молодости, а там такое. И зело опечалился я. Х[рен] знает с чем сравнить. Ну, типа, как открыл шкатулку, где лежали письма любимой женщины, перевязаные бантом. Раскрыл письма, а там какой-то [ч]удак вытер ими [п]опу и сложил обратно. И вроде время прошло, и говно на письмах высохло и уже не пахнет, а всё равно — в душе неприятно.

Хочется посмотреть в глаза и спросить:

— Зачем? Зачем ты это сделал, пи[тух]?

Вот такой вот у меня получился музыкальный киоск, письма Татьяны Онегину и повод для депрессии.

А карманный магнитофон пригодится. Он не только кассеты проигрывает, но и флешки. Буду через месяц копать огород и слушать свои аудиокниги без отрыва от работы. Еще бы третью руку пришить, чтобы трубку курить было можно — вообще бы классно было.

буднего дня, в общем, час пик. Пассажир – высокий молодой человек горячей наружности. Такой, по которой сразу возникает впечатление, что его зовут Карен и он любит читать "Физику для любознательных". Да, именно пассажир. За рулём, соответственно, я. В те дни я менял работу и подумал: чем сидеть дома в промежутке между двумя удалёнками, кто мешает поехать покататься? Развлекусь, наберусь впечатлений, а когда будут звонить – при необходимости легко уйду с линии и приеду на собеседование в кратчайшие сроки. Так что закинул, как обычно делаю, два резюме – на специалиста и на руководителя, нашёл автопарк, берущий таксистов без опыта, и поехал получать удовольствие.

Первым делом пассажир достал телефон. Или, судя по тому, как он к нему относился, скорее ТЕЛЕФОН. Не знаю, что в нём было такого особенного, но вместо того, чтобы погрузиться в него, как многие делают, юноша всячески его крутил, лазил в настройки, запускал приложения и всё время ненавязчиво поворачивал экраном ко мне. Видимо, мне следовало увидеть что-то крутое и выразить подобающий восторг, но такие вещи до меня откровенно туго доходят – поэтому парень сломался и начал рассказывать. Про то, какой это замечательный телефон, как много у него памяти, сколько он всего умеет и прочее в том же духе, время от времени вставляя ремарки в духе "таксисту такой, к сожалению, не купить". Я мысленно пожимал плечами и время от времени односложно поддакивал.

На Таганке джентльмен попросил минут десять подождать и вышел из машины. Вернулся он с другим телефоном, в коробке. Распаковал, не забыв ненароком продемонстрировать мне сумму на чеке, включил, начал рассказывать, что этот телефон ещё лучше и почему именно, одновременно перекидывая с одного на другой какие-то видео, запуская их на обоих для сравнения качества картинки и выполняя уйму других подобных важных вещей. Когда тема телефонов окончательно исчерпала себя, он переключил свой монолог на предстоящий рейс и поведал, что едет в Шереметьево не просто так. На самом деле он улетает в Нью-Йорк. Почему именно туда – потому что в Нью-Йорке у него живёт дядя. А почему с единственной сумкой, почти без вещей – потому что он вовсе не собирается там жить, так, на пару дней потусоваться по клубам и потом назад – он часто так летает, благо есть возможность.

Именно в этот момент, на моё спасение, раздался звонок. Я не люблю и ленюсь возиться с гарнитурами, предпочитаю подключать телефон непосредственно к аудиосистеме автомобиля – так что стоило мне нажать кнопку на руле, как из всех динамиков машину заполнило чарующее контральто, создающее в голове картину узкой талии, декольтированной блузки и двух высших образований размера примерно так четвёртого каждое. Контральто спросило: "Александр Сергеевич, удобно ли Вам сейчас разговаривать? " – и продолжило: "Меня зовут Элеонора, я прочитала Ваше резюме и хотела бы спросить, когда Вам будет удобно подъехать в компанию Газпром-Траляля для собеседования на должность директора департамента? "

Это был первый и, надеюсь, последний в моей жизни случай, когда меня приглашали на должность директора департамента. Но не могу не признать: он произошёл просто идеально вовремя. За весь остаток поездки мы не обменялись ни словом.