В больницу мы приехали около десяти утра и немедленно начали выпрашивать эпидуральную анестезию. Опыт естественных первых родов мне повторять не хотелось. Но в Нидерландах быстро ничего не случается, и мне следовало помнить об этом с самого начала. Сначала акушерка обсудила этот вопрос с врачом. Затем он пришёл ко мне в палату лично убедиться, что анестезия мне необходима. Затем подробно рассказал о её рисках.

Потом, согласно протоколу, мне делали ЭКГ плода (около сорока минут) и подключали меня к разным капельницам ("ой, простите, опять не попала, у вас плохие вены, попробуем другую руку"). Затем договаривались с анестезиологом и ждали его подтверждения.

К чему жизнь меня точно не готовила, так это к тому, что до спасительного укола было необходимо присоединить электроды к головке ребёнка. После пяти минут попыток, а по ощущениям — вечности диких мучений, доктор пробормотал что-то про неправильные провода, вызвав у меня приступ истерического смеха.

"Адри, — булькала я по-русски, вытирая слёзы, — этот засранец не те провода с собой принёс. Он в меня интернет кабель пихает да? Он, с…. ка, восьмой сезон "Игры престолов" собрался смотреть прямо у меня из матки? "

Медицинская команда, к счастью, приняла моё клиническое веселье за позитивный настрой и даже похвалила меня за выдержку и стойкость, показав большой палец.

В итоге интернетное оптоволокно заменили нормальным проводом, всё, что надо и куда надо, подключили и, наконец, отвезли меня в операционную на другой этаж (покатушки через всю больницу со схватками — это ужасно, ужасно). И там снова ждали явления врача народу.

Потом они снова втолковывали мне про то, как это всё опасно и нежелательно.

Всё вместе — около трёх часов. Мне было очень больно, и нужна была какая-то точка концентрации, каковой и стал явившийся мне в снопе света анестезиолог. Я теперь всё поняла про образ мужчины-спасителя и про то, почему женщины зачастую влюбляются в своих врачей независимо от специализации.

— Слушай, — прошипела я доверительно мужу между схватками, — а врач прямо ceкси. И высокий такой… Смотри, кольца на пальце нет…

— Вколите моей жене успокоительное или что там у вас принято, — занервничал наконец Адри, судорожно дёргая себя за воротник свитера, — вы что, не видите, ей плохо, она заговаривается уже…

Журналистка Санне ван Мейенфелд как-то сделала обзор самых забавных вещей, которые говорят роженицы в процессе. Получилась очаровательная подборочка совершенно в голландском стиле.

Когда рождался мой брат, пришлось накладывать щипцы. Моя мама увидела это и закричала: "Это же для салата! Какого хрена вы тут пихаете в меня кухонные принадлежности? "

Мамины роды были стремительные. Ей было страшно больно. Они поехали в больницу и по дороге остановились на заправке. Пока папа заправлялся, к нему подъехал мужчина на инвалидной коляске и попросил купить ему пачку сигарет. Мама высунулась из окна и заорала, насколько хватало сил: "Не вздумай помогать хромому засранцу! Поехали! "

Когда родилась моя дочь, мой муж, который не знал, что большинство детей появляются на свет личиком вниз, забился в истерике: "О боже, у неё нет лица, нет лица! "

Подруга, увидев вытянутую голову только что родившегося первенца, заверещала: "Он некрасивый. Мне не нравится. Засуньте его обратно! "

Когда на сестру надели маску с веселящим газом (используется в качестве обезболивающего), она прошипела: "Я миссис Дарт Вейдер, и сейчас все умрёте" — и начала ржать как лошадь, забыв про потуги.

К сожалению, моё счастье продолжалось недолго. Кайфовала я около часа. После чего врач, заученно улыбаясь, объявил мне, что родовая деятельность слабая и что надо стимулировать окситоцином. А так как события, скорее всего, будут развиваться быстро, анестезию они отключили уже сейчас.

Тут я вспомнила совет подруги и начала мычать что-то о том, что я не корова, чтобы рожать естественным путем, и так далее, но моё блеяние не вызвало живого интереса у ветеринарной команды.

Потом мне было очень больно. По-голландски это называется "шторм схваток", который часто накатывает после стимуляции окситоцином. Мне жаль, что врачи приняли такое решение, приговорив меня к ещё нескольким часам мучений, тогда как мои подружки на десятисантиметровом раскрытии читали журнальчики и смотрели фильмы. Но утешаю себя тем, что главное — это здоровый ребёнок и моё относительно быстрое восстановление после родов.

Через два часа я впервые заглянула в глаза Лерочки. Чуть позже дочку отдали Адри, который осторожно прижал её к себе и что-то замурлыкал по-голландски, покачивая новорождённую малышку, драгоценную третью дочку, очередную свою копию.

И она тут же прекратила жалобно мяукать, закрыла глазки и принялась слушать, как папа тихонько обещал ей велосипед, зоопарк, и Барби в розовом платье, и даже пони по имени Маффин…

Отрывок из книги Виктории Хогланл "Голландские дети спят всю ночь" (предисловие доктора Комаровского), АСТ 2020

Утро, сдаю дочерин анализ мочи в детской поликлинике, всё как положено, открываю баночку и вваливаюсь в кабинет лаборатории.

Он узкий и продольный. По бокам столы, на которые всё это ставится. Как вдруг, [м]лять, моё пальто в пол, которе я не сняла, но расстегнула, задевает какой-то из разносов, и все банки, стоявшие и наполненные там, опрокидываются на меня...

Лаборант — в а[ут]е. Я — в моче. Она орёт. Я бегу.

Даже не знаю, как потом они сообщали обладателям тех банок, что надо еще принести.

Сегодня я узнал очередную интересную штуку про наш мозг. Суть в том, что сам по себе наш зрительный механизм — отличный, и 90% оценки от чувтвенных механизмов строится на нем (слух, обоняние, осязание — сорри).

И наши лобные доли, которые обрабатывают видеосигнал - тоже огого. Мегакомпьютер. Но сам по себе блок нервов, который передает сигнал в мозг от глаз — очень слабый транспорт информации, как модем из 90х.

Почему? Потому что больше не нужно. Оказывается, в нас встроен отличный инструмент видеосжатия. Наш мозг умеет давать запрос на ИЗМЕНЕНИЕ картинки, достраивая ее тем, что не изменилось из предыдущего кадра. Мы правда не получаем постоянную видеоленту. Мы получаем протокол изменений, который накладываем на предсказангую предыдущими "кадрами" статику.

Круто же?

Мы все с этим сталкивались — как ни открывай упаковку с таблетками, инструкция всегда мешает.

На самом деле, инструкция всегда с другой стороны от даты годности на коробочке.

За исключением тех случаев, когда таблетки просто обмотаны этой инструкцией.

Но мы всё равно будем открывать как попало))

СЛУЧАЙ ОДИН НА МИЛЛИОН.

В 2002 году Лидия Фэрчайлд после развода обратилась за пособием. В Вашингтоне стандартная процедура в таком случае подразумевает прохождение теста ДНК, чтобы исключить возможность мошенничества.

Лидия и ее бывший муж Джейми (так и хочется добавить Ланнистер) добросовестно тесты сдали. А дальше начинается детектив, в