подружки, не навестить которых было бы просто преступно. Ну, и примерно раз в две недели мы старались в стольном городе на выходные отмечаться. До Киева добирались как принято у нас — все летчики братья (за исключением некоторых потерянных личностей), поэтому экипажу пару пузырьков (им радость и нам приятно), а мы либо в салоне, либо в кабине.

Это была присказка. Теперь к делу. Собрались мы "со товарищи" в очередной раз в Киев, договорились с экипажем, стоим в кабине и ждем, пока дежурная уйдет. Один из летчиков предупредил:

— Парни, дежурная сегодня зломерзкая, выгонит нахрен, поэтому стойте в кабине до взлета, а потом смело топайте в багажный отсек, в салоне мест вряд ли найдете. (Поясню: в Ан-24 багажный отсек находится в хвосте и отделен от салона только шторами). Ладненько, нам-то все равно как лететь, тем более полет занимал чуть меньше часа. Самолет взлетает, и мы вчетвером спокойно выходим из пилотской кабины и гордо двигаемся через весь салон в багажник. (Небольшая, но важная для рассказа деталь: чтобы пройти без проблем на перрон приходилось надевать форму, а поскольку дело было зимой, то все мы были еще и в летных куртках, т. е. от летчиков практически не отличались). Еще "по пути" я отметил недетское удивление, граничащее с легким ужасом, в глазах пассажиров, но списал это на обычный пассажирский "взлетный мандраж". Добравшись до багажника мы положили на пол парочку чемоданов и уютно устроились на них.

Получилось так, что я сел в самом проеме, где должна была висеть штора (ее уже давно оборвали), спиной к пассажирам. Только я собрался покемарить, как один из товарищей достает бутыль с зеленым змием и колбасу: — У меня день рождения завтра, а мы не увидимся (он сам киевлянин), давайте сейчас это дело и отметим. Упрашивать никого не пришлось, через пару минут из очередного чемодана соорудили столик фуршетный и начали человека поздравлять. Прошло минут 15-20, мы уже в приподнятом настроении, разговоры разговариваем, и тут кто то меня по плечу сзади хлопает. Оборачиваюсь — стоит дядька, (ему бы в фильмах по Гоголю сниматься без грима: сто процентный х@хол. Пузо необъятное, тыква лысая, в руках шапка размером с канализационную крышку, одно ухо которой торчит строго вверх, и в дохе. Стоит и смотрит на нас. Беру стаканчик, протягиваю ему. Мужик смотрит на стакан (на то, что внутри, точнее), глотает слюну, и говорит:

— Та ни-и, я делэгат от пассажиров...

Далее очень длинная пауза. Я не вытерпел:

— И что?

Мужик:

— Я делэгат от пассажиров... — опять пауза.

Тут уже все начали возмущаться, что, мол, на всех пассажиров у нас не хватит, давай бахни стакан — и на свое место баиньки.

Мужик:

— Та ни-и, я же делЭгат... Вы вот тут сидите, пьете, а самолет, понимаешь, летит. А скоро, понимаешь, Киев... Пассажиры волнуются, просят вас обратно, понимаешь, в кабину... И тут только я допер, почему вся толпа так на нас смотрела (и, видимо, продолжала смотреть, я спиной к ним сидел). Они решили, что мы — экипаж. Сидим, "понимаешь" водочку употребляем, вместо что бы самолет пилотировать... Вот они гонца и отрядили. Как говорится "И тут Остапа понесло", на меня снизошло вдохновение:

— Делегат, — говорю, — ты не трясись. Сейчас на ваших глазах происходит испытание новой авиационной компьютерной навигационной системы — самолет сам взлетит, ты это видел, наберет высоту, снизиться, сядет и даже зарулит на стоянку. Нам запрещено заходить в кабину, до окончания полета. Так и передай народу. Свободен.

Мужичонка понуро развернулся и поплелся ответ держать перед пассажирами. Гляжу — народ пристегиваться начал, сумки с верхних полок снимать, читать таблички, где написано, какую позу принять при аварийной посадке (некоторые даже тренироваться начали). Пока мы смеялись — самолет снизился, сел, зарулил. Народ сидит позеленевщий, сопли бахромой висят, никто не шелохнется, к выходу не прут по головам друг друга. Идеальный пассажир, одним словом. А когда остановились двигатели, и из кабины показался экипаж — начался Содом и Гоморра. Вначале небольшая пауза с гробовой тишиной (переваривали, осознавали), а потом рев хохота, друг друга по спине хлопают, поздравляют друг друга (с чем, интересно?), и самое главное — тычут в делегата, пальцами у виска крутят и тащатся, мол, какой дурак — поверил, чуть в штаны не навалил (а сами, типа, смелые и умные, не поверили). Еще стоит отметить выражение лица стюардессы — она-то не при делах была. Стоит, то на юбку себе смотрит, то на колготки (дырки ищет, а иначе чего люди то ржут как лошади?) и так минуты 2-3. А мы, вдоволь нарадовавшись зрелищем, потихоньку слиняли, а то ить и по фейсу не долго получить, когда радость уляжется.

Саруханова и т. д.

Итак, зима, мы в агитпоездке по колхозным ДК Москаленского по-моему района. И старшие ребята, заранее затарившись трехлитровыми банками с пивом, предложили мне принять сей допинг для куражу. Мол, играть будет ваще весело. Я поверил, наивная душа.

А пиво было волочаевское, разливное, при продаже булыжилось водой до неузнаваемости и из всех свойств нормального пива обладало лишь одним, зато самым неприятным..

Шесть литров пива на четверых (при этом ни у кого ни в одном глазу), короткий перекур и выход на сцену.

Пять минут — полет нормальный. Десять минут — легкий дискомфорт. Двадцать минут — и становится трудно скрывать от благодарных зрителей нестерпимое желание как можно быстрее найти туалет.

А программа построена по жестко продуманному сценарию, песни строго по порядку, перемежаемые художественным чтением стихов, говорильней ведущего, показами слайдов. И мы все время должны находиться на сцене с самыми умными рожами, олицетворяющими идеологически правильных курсантов ОРУ.

Короче, на сороковой минуте, посреди песни барабанщик бросает палки и убегает за кулисы. Мы продолжаем играть. В конце куплета клавишник, рожа кирпичем, плавно уходит вслед за барабанщиком. Оставшиеся продолжают песню. В конце припева сливается басист. Остаюсь только я с единственной гитарой. На последнем повторе последнего припева возвращается счастливый барабанщик, отпускает меня величественным кивком головы и захерачивает трехминутное соло в одного. Мы даже покурить по-быстрому успели.

P. S. Зрители, наш руководитель, и даже девчонки-чтецы, решили, что это мы такую новую фишку выдумали и все следующие выступления так и проходили. Но уже без пива.