Был у нас в мединституте еще в советские годы профессор, старичок такой. Сейчас его уже нет в живых. Как-то раз пришел он на лекцию с небольшим чемоданом, достал из него противогаз, надел на себя, затем достал какую-то колбу с жидкостью, открыл ее и громко, насколько можно было сказать в противогазе, объявил, что в колбе находится сильно пахнущее вещество и что те, кто почувствуют запах, пусть поднимут руки. Через несколько секунд начали поднимать руки первые ряды, потом следующие и так далее. Когда резкий и едкий запах дошел до нас, сидящих на последних рядах, первым рядам уже стало плохо. Стали открывать окна и давать нашатырь, так как некоторые студенты стали терять сознание. И вдруг профессор снимает противогаз и выпивает содержимое пробирки. Потом говорит, что в пробирке была дистиллированная вода и что он показал нам насколько сильна сила внушения. Еще он сказал, что если бы он сказал нам, что запах этой жидкости смертельно опасный, то у нас здесь уже были бы трупы.

А теперь представьте, когда все средства массовой информации непрерывно говорят о смертельном вирусе на всей планете. Что, по-вашему, будет происходить?

В прошлую субботу жена сказала, что потащит меня в театр. Ну ладно, театр, так театр. До театра у меня был целый субботний день и, прихватив пару банок пива, я пошел в спортклуб, потягать железки, а потом пить пиво в сауне. В сауне, кроме меня, был еще какой-то мужик, мы с ним задушевно по[ман]дели, но от пива он отказался, сославшись на "мне еще работать надо вечером". Бывает, не все по театрам в субботу ходят, некоторые работают. Места в театре были особо отвратные — первый ряд с самого края. Шторы поднялись, темная сцена, на ней — столик с графином с подозрительно желтоватой жидкостью (действие происходит в Англии, по задумке режиссера, видимо, виски). Актер с задумчивым [хлеб]алом подошел к столику, налил себе полстакана жидкости, медленно поднял голову и посмотрел на зал. Прошелся по сцене, спустился по лестнице сбоку в зрительный зал и оказался прямо передо мной. Тут до меня дошло, что это ОН, тот мужик из сауны. Мужик положил мне руку на плечо, посмотрел поверх голов зрителей в зале и сказал: "Вот, теперь можно и выпить".

Мой ученик Ваня куда-то пропал с уроков. А тут бежит навстречу по коридору радостный, похудевший.

— Здрасьте, Марь Иванна!

— Ваня, давно тебя не видела! Как ты похудел! Рассказывай, что за диета такая? Мне надо!

— Нет, Марья Ивановна, Вам — не надо!... Занимаюсь я хоккеем. Два месяца назад подрались мы с соперником. Я ему сломал нос, а он мне сломал челюсть...

— Ой, Ваня... понятно. Нет, мне такая диета не нужна... Сама судьба говорит тебе — Ваня, охолонись, угомонись!

— Марья Ивановна, это еще не конец истории...

Лежу я дома, в гипсе, скучаю... И тут 8 марта. Надо же в школу пойти, всех поздравить. Пошел. По дороге заражаюсь корью. Родители мне прививку не поставили. Увозит меня инфекционка. Когда меня врачи в отделении увидели... обалдели. А я даже слова сказать не мог! Капельницы, интоксикация... Я столько слов новых узнал! Откачали.

В общем, високосный год у меня начался активно.

. .. А у меня день рождения в мае.

... 16 лет.

... хоть бы дожить...

Вспоминается такая история... Кошак у меня был. Антоном звали. Мы его взяли уже наречённым. Кот был из тех, у кого мама — дипломированная "британка" с длинным списком наград, а папа — какая-то скотина. Гладкошёрстый, наполовину чёрный, наполовину белый, и очень норовный. Полукровки часто вырастают крупнее каждого из родителей,