в таком режиме, пока не сняла себе комнату.

За такой пи[c]ец спасибо матери, которая выгнала меня из квартиры после окончания колледжа. Сама привела мужика, который бухал, вёл себя по-свински, лапал, а на мои жалобы сказала: "Не нравится? Вали! "Я похудела до 40 кг в тот период. Мне помог охранник с работы, который догадался о моём бедственном положении. Именно он помог с комнатой, а его жена передавала мне еду, пирожки пекла, откормила. Потом помогли с работой. Полюбили меня, наверное, потому что у них когда-то была дочка, которая погибла в аварии, и они ко мне прониклись. Я до сих пор с ними близко общаюсь, помогаю им, они уже очень старенькие. Мне сейчас 36, в принципе у меня есть всё: и квартира своя, и деньги, и машина, и работа, и дочка есть. Мать ненавижу и не помогаю ей, хотя она болеет. Сожитель обокрал её, она сейчас живёт кое-как. А я никогда не забуду, как работала, чтобы отложить хоть что-то, как мне не хватало нескольких рублей на самый дешёвый хлеб, как я мылась украденным из общественного туалета мылом. У меня не было даже вещей тёплых, мать не пускала в дом. А теперь хочет общаться, хочет в санаторий, на море, одежду новую, вкусности, лекарства.

которые считают ад пеклом. Сегодня я понял, что правы все-таки эскимосы. Ледяной ветер, копью степняка подобный, пронзил мою куртку, пиджак, рубашку и задул сквозь голое тело. Всю одежду и морду облепила пороша, она же сыпалась за шиворот. Нет, наука метеорология была наверно права со своим прогнозом, с неба сыпались какие-нибудь 3 мм осадков. Только все добро, нападавшее за долгую зиму, отнюдь не собиралось упокаиваться на обочинах и в баках снегоуборочных машин. Оно летело, вихрилось, искрилось, и я бы сказал, воздухоплавало.

Самый кретинизм был выйти в туфлях. Казалось бы — пять минут по тротуару до места встречи в цивилизованной местности. Угу. Туфли канули в сугробы. Под ними скрывались ледяные линзы. Отчего мои первые шаги по самарской земле смахивали на лихой танец вприсядку. Сквозь снег, который я смахивал с бровей, изумило безлюдие в самом центре миллионного города. Ни души. Видно было, что всё живое попряталось прочь от этого ужаса.

Но чу! сзади крепко заскрипело. Три знакомых челябинца, конкретные мужики с обветренными лицами, вышли из отеля в легких дубленках нараспашку. Рожи красные, когда набраться успели. Или это еще с ночи. Не торопясь закурили, надежно прикрыв цигарки огромными лапами. Блаженно зажмурились. Выдохнув дымок, один из них расправил плечи и прогудел, глядя на белые просторы: "? $%^&, благодать-то какая! Тишь, снежок! "

Другой ответил — "да я зимой за любую командировку в Самару хватаюсь. Чисто чтобы отогреться"

А третий задал странный с виду вопрос — "ребят, вы зимой в Архангельске были? "

Нет, ответили спутники.

А он задумался, выдержал паузу, слегка помрачнел, с чувством отвесил — "И НЕ НАДО! "

Ну, такие...

– А вагон у вас хороший?

– А когда ближайшая большая станция?

– А если я чаю захочу, у вас есть?

– Скажите, а Вы разбудите меня через сутки ночью?

– А Вы давно работаете? У меня подруга тоже проводница, но она на поездах другого направления, знаете какого....

Ну, такие, которые можно задать, когда, в принципе, все проснутся.

Но все уже проснулись. Интеллигентно лежат, закутавшись с головой, и ждут, когда ж разговор будет окончен?

И вот он окончен. Соседка пытается негромко закрыть дверь, но лязгает по чемодану, который падает, издав хлопок.

Она начинает располагаться на нижней полке. Стучит рундуком, ойкает, шуршит пакетами долго, нудно и не один раз, а несколько, с перерывами. Зачем-то орошается духами...

А потом звонит. Нет, не ей позвонили, а она сама набирает. И начинает виртуозно громко шептать. Так громко, что складывается ощущение, что прошла она специальные курсы – усиление звука путем шипения...

– Мам, ну я в вагоне. Да, в вагоне. А ты чего спала? Нет, хорошо все. А ты как? Чего вчера Костик-то долго ли сидел? А я как увидела, что он меня провожать собрался. Ну, я ж дама – интеллигентная, разве я пойду с ним....

Трое остальных не менее интеллигентно лежат, закутавшись с головой, слушают. Им же интересно, про Костика-то....)

Лучше б она говорила дальше. Может под монотонный разговор было б легче уснуть, но, увы, соседка решила выйти.

Начались дверные муки. Она решила выйти, но как открывается дверь, не разобралась, начала дергать дверь и ругаться. Тихонько так, вагон спал, всего трое и слышали.

Мужчина на верхней полке не выдержал, подлез, помог дверь открыть.

– Ой, простите, я, наверное, Вас разбудила?

– Ну, что Вы. Совсем нет, – интеллигентный же мужчина.

Вернулась она с таким же хлопком, постояла возле двери, разбираясь в её запорах и тихо с собою говоря. Потом опять пошла... за чаем.

Опять пакеты и... ложка по стакану.

Женщина с нижней полки все-таки поднялась. Засобиралась в туалет.

– Ой, вы проснулись? А откуда Вы едете? А куда?

Женщина ответила.

Культурная же женщина.

И вот, наконец, часам к восьми, новая соседка легла, отвернулась к стенке.

Я спускалась. Открыла лесенку для спуска, лесенка оперлась на матрас соседки.

– А можно аккуратнее, я вообще-то сплю! – услышала я.

– Извините, – ответила я.

Ну, я ж тоже... культурная)

Все трое переглянулись, и заулыбались так, что мужчине пришлось выйти за мной следом и утирать слезу, выступившую от напряжения – не прыснуть.

В коридоре не обсуждали... интеллигентные ж люди)