Спасение бегемота Ганса (Кёнигсберг, 1945 год)
13 апреля 1945 года в приёмной комендатуры трое пожилых мужчин в плохо сидящих полковничьих шинелях ждали аудиенции у коменданта освобождённого Кёнигсберга генерала Смирнова. Это были присланные из Москвы академики для выявления, учета и обеспечения сохранности культурных ценностей Восточной Пруссии.
В помещение, весело насвистывая и улыбаясь, вошёл Семён, личный шофёр генерала, и обратился к офицеру по особым поручениям лейтенанту Теслину:
— Вася, слыхал? Там за зоопарком в камышах наши бойцы огромную свинью нашли! А морда у неё, как у Геринга! Они сейчас трибунал создают, судить её будут!
Один из мужчин заволновался:
— Как вы сказали? Огромная свинья?
— Так точно, товарищ полковник!
— Так это же бегемот! Один из шести в Европе! И самый крупный! Ганс!
Академик вскочил с места, с треском открыл дверь, зацепился за порог, упал на колени и уже на карачках подполз к генеральскому столу.
— Михаил Васильевич! Спасите редкое животное!..
Генерал не стал вникать в суть, но уважил посланца из Ставки Верховного главнокомандующего и отдал соответствующее распоряжение.
Шофёр, академик и адъютант вскочили в джип, машина рванула с места и помчалась к реке.
Положив грустную морду на берег, в зелёной тине лежал бегемот. Вокруг сидели и стояли полтора десятка солдат, один из которых зачитывал приговор. На камне лежало противотанковое ружьё, из которого должны были расстрелять осуждённого.
— Отставить! — закричал выскочивший из джипа лейтенант Теслин, — Смирно! Товарищи, это не свинья, а бегемот, это важный трофей, имеющий огромное значение для всего советского народа!
Адъютант отобрал трёх солдат и сержанта из одного взвода, поставил их охранять животное, а остальных бойцов отправил в свои части.
Академик осмотрел толстокожего. Он очень отощал от голода и стрессов. Судя по всему, он сбежал из зоопарка 10-12 дней назад, когда начался массированный обстрел города. Территория зоопарка стала местом ожесточённых боёв, и все звери и птицы либо разбежались, либо погибли. Ещё несколько дней, и бегемот мог погибнуть от переохлаждения.
На теле у него обнаружилось семь пулевых и осколочных ранений, которые, к счастью, не представляли угрозы для жизни. Одного из бойцов послали в санчасть за фельдшером и медикаментами. Раны залили йодом и густо залепили мазью Вишневского.
Второго бойца отправили за кормом, и через два часа он принёс полмешка свеклы, моркови и других корнеплодов. Еду высыпали перед мордой бегемота, но он даже глаз не открыл. Тогда академик попросил адъютанта привезти полведра молока и два литра спирта. С этим проблем не было. Многие бауэры сбежали от наступающих советских войск, и даже в центре города был слышен мучительный рёв недоеных коров. А эшелон со спиртом был обнаружен на железнодорожной станции. Солдат ломом поднял верхнюю челюсть бегемота, и академик из ведра влил ему в глотку адскую смесь.
Боец, смеясь, крикнул:
— Ну-ка, камрад, выпей наши фронтовые сто грамм!
К вечеру гиппопотам открыл один глаз, плямкнул губами и потянулся к брюкве. Опять пошёл в ход лом, и все корнеплоды лопатой забросили в пасть.
Тем временем генерал Смирнов распорядился отыскать среди личного состава ветеринара. Таковым оказался бывший зоотехник, рядовой Полонский Владимир Петрович. В комендантской роте создали специальное медицинское отделение. В него вошли четверо солдат, сержант, зоотехник стал командиром отделения, и ему срочно присвоили звание "старший сержант". Задача отделения — выполнить приказ генерала "Спасти бегемота". В гарнизонной столовой для животного выделили два котла — в одном варили картошку, в другом запаривали овёс с пшеницей или рожью.
На следующий день Полонский пришёл к своему пациенту. Зверь никакой. Глаза закрыты, еле дышит. Влили ему в глотку два литра спирта. Вечером он проголодался, поел. Но тут проблема — запор. Полонский ему поставил четырёхведерную клизму. Полегчало. И этот цикл "фронтовые два литра" — кормёжка — клизма" продолжался три недели.
На третий день житель тропиков напрягся и выполз из воды. Стал греться на тёплом солнышке, когда оно было.
На третьей неделе стал самостоятельно есть и опорожняться.
На четвёртой неделе гиппопотам встал на ноги и нетвёрдой походкой зашагал между руинами искать свой вольер.
Так бегемот, лань, осёл и барсук стали первыми обитателями зоопарка советского Калининграда.
До конца 50-х годов Ганс забавлял и развлекал маленьких посетителей, став достопримечательностью и легендой города.
ДВЕ ИСТОРИИ
Вообще-то, история конечно одна, но так иногда бывает, когда два рассказчика пересказывают одну и ту же историю, которая случилась с ними, но при этом, их рассказы настолько разные, что даже не похожи друг на друга. Хотя, ни один рассказчик ни полслова не соврал. Чудеса, но да, так бывает.
У нас на работе есть водитель
автобуса — Игорь, стокилограммовый мастер спорта по боксу и даже бывший чемпион, то ли Якутска, то ли Иркутска. На вид Игорь как раз и похож на стокилограммового мастера спорта по боксу, да еще и с бандитской рожей и лично мне сложно представить, что кто-то может к нему пристать на улице. Но однажды такие нашлись.
Как-то поздней осенью, Игорь был в какой-то далекой командировке и вечером шел от парковки своего автобуса, до гостиницы. Дорога пролегала через пустынный парк. Тут его и настигли местные гопники. Игорь сразу понял, что будет заваруха, ведь нормальные хулиганы к таким, как он никогда не пристают, а эти просто какие-то совсем уж отмороженные. Здоровые, довольно спортивного вида, а самое тревожное, что числом пять штук.
Вначале пошли общие вопросы про закурить, про почему не куришь, про дай срочно телефон позвонить, потом перешли к прениям. Наш герой конечно догадался, что вот-вот нападут, даже по положению ног и изменению дистанции, он понимал, кто из них атакует первым и каким образом. Ну, вот и началось. Игорь на корню блокировал первый удар и контратаковал своим. Нокаут. Уклонился от следующего и тоже выключил человека. На третьего он напал сам. Два удара и третий человек также оказался в нокауте, только стоячем. Это когда он уже не с нами, вот-вот рухнет и очень не скоро встанет, но пока, по инерции, стоит, как зомби. Игорь помог ему легким пендалем по заднице, зомби действительно повалился и больше не вставал. С начала боя прошло секунд пять, самое большее шесть и в живых оставалось только двое врагов. В этот момент наша история и разделилась пополам и если бы эти двое, кому-то потом пересказывали эту историю, то их рассказ звучал бы примерно так:
— …Витек только замахнулся на этого чувака, а чувак моментом вырубил Витька по бороде, потом на него бросился Кабан и тут же получил по голове и по печени. Дальше досталось Длинному, Длинный получил удар куда-то по затылку, или в висок, а потом еще и подсрачник. Длинный упал и чувак увидел, что нас осталось всего двое, только я и Андрюха. Остановился, успокоился слегка, сел на лавочку, закинул ногу на ногу вытащил из кармана жвачку, захавал и так нам на спокойняке базарит:
— Вы все поняли, ребятишки? Эти трое мне сразу не понравились, а вы, вроде парни нормальные, не бойтесь, вас убивать я не собираюсь.
Но настроение вы мне все, конечно подпортили.
У вас двоих есть только один шанс уйти на своих ногах – очень быстро собирайте вот это ваше все говно и сваливайте отсюда поскорее.
Мы с Андрюхой слегка "очканули", конечно. А кто бы не очканул? Извинились, сказали, что вышла непонятка, что мы все поняли, никаких претензий не имеем и что он спокойно может идти, куда ему надо, а мы пока тут будем "раздуплять" и поднимать своих покалеченных друзей.
А чувак на нас как заорет на весь парк:
— Вы что, не слышали, что я вам только что сказал!? Бегом хватайте их и чтобы я вас тут никого не видел. Считаю до трех, уже два! Не успеете, ляжете с ними!
А потом у него рожа стала такая страшная, как у оборотня, глаза выпучил и как завоет на нас. Ну, реально как волк.
Мы с андрюхой, естественно подорвались, как-то подняли Витю, Кабана, Длинного и как-то потащили их к дороге. Ну, его нах[рен]. Этот боксер реально какой-то отбитый, не понятно что у него на уме и из какой психушки он сбежал. Сам он так и остался сидеть там на лавочке, смотрел на нас и звонил кому-то по телефону…
А вот как звучала эта же история в пересказе Игоря:
…третий не упал, но выключился и я решил выпендриться и дал ему легкого, волшебного пендаля, но с непривычки, так неудачно получилось, что от этого пендаля, я получил сразу перелом и стопы и голеностопного сустава. Слава богу, что рядом была лавочка, я на нее сел и аккуратно ногу на ногу положил. Слезы из глаз. От боли всего корчит, а гопников еще целых двое. Сижу, делаю вид, что успокоился, но если что могу и продолжить. Потом начал на них орать и даже выл от боли как волк. Хорошо, что они так ничего и не поняли, просто пересрали, подняли своих и унесли.
А я в скорую позвонил и кое-как объяснил где меня искать. Когда меня врачи нашли на лавочке, я был уже без сознания от боли …
Психологическая стратегия.
С моим соседом, несмотря на довольно большую разницу в возрасте, мы дружили. Был он дядька мастеровитый, столярка своя, сделана его же руками. Так что если что-то подстругать, подпилить, то я к нему, а если по электрике - то он ко мне. Банька у него неплохая, каждую субботу вместе парились, да и
после бани часто беседовали за рюмочкой. Ну, кроме меня, у него полдеревни паслось - то одному сделать что-то, другой инструмент просит одолжить.
Как-то зашел к нему домой, а он такой задумчивый ходит, всё лысину свою чешет.
— Знаешь, — говорит, — совсем стареть я начал. Склероз, будь он неладен, наступает. Неделю назад кто-то топор одолжил, обещал через день вернуть, а кто именно — не помню! Всё, пропал топор! Если до сих пор не вернули — капут!
— Да не расстраивайтесь вы, поспрашивайте, вернут ведь!
— Ты что, — замахал он на меня руками, — людей наших не знаешь?! Как прознают, что я забыл кому топор одалживал, тогда уж точно пиши пропало. Главное, если бы какой-то другой инструмент, то я бы вычислил, кто мог взять, а топор он всем в хозяйстве нужен. Я уже всех мужиков в уме перебрал, да видно точно склеротиком становлюсь, не помню, хоть убей! Нет, ходить и спрашивать — гиблое дело. Здесь другая стратегия нужна. Психологическая. Ты уж про топор никому ни слова, а я что-то к вечеру придумаю.
И вот наступил теплый, тихий летний вечер. Акустика такая, что слышно как на дальнем хуторе кошки мяукают да утки крякают. Вдруг эту тишину нарушает громкий крик соседа.
— Э-э-эй! Ты-ы-ы! Топор будешь отдавать или нет! Две недели прошло, а на день брал!
Думаешь, что я забыл? А я всё помню! Завтра чтоб принес!
Утром, извиняясь, топор вернули. Вот такая психологическая стратегия!
Эта история произошла с моим замечательным другом Григорием лет 8-10 назад. Он работал тогда на одной из кафедр геологоразведочного института. А еще там работал некто Трахман ( имя -отчество не знаю, пусть будет Борис Иосифович).
Дело было где-то после зачетной недели и, все зачеты по предмету, который вел Григорий, теперь нужно
было сдавать Трахману. Еще надо сказать, что Григорий — человек весьма увлеченный работой, и терпеть не может когда его во время работы отвлекают дурацкими вопросами и в гневе страшен.
Так вот, в общем кафедра, сотрудники сидят по столам и Григорий дико занят ( пишет кому-то очередную диссертацию). Заходит в комнату девица и, подойдя к Григорию, говорит "Григорий Алексеевич, мне нужно вам зачет сдать.."
Григорий, не поднимая головы, буркает:
"Девушка, все зачеты только через Трахмана".
Девица, немного помявшись, уходит. Через минут 15 заходит снова.
"Григорий АлЕксеевич, я бы хотела вам зачет сдать по вашему предмету".
Гришка уже раздражен этой глупой девицей и, повысив голос, раздраженно ей говорит:
"Девушка, я же, кажется, ясно вам сказал, что все зачеты только через Трахмана".
Остальные научные работники уже прислушиваются, а Григорий снова утыкается в свою математику. Девица выходит. Через полчаса снова открывается дверь и девушка, слегка краснея, подходит к его столу и шепчет:
"Я согласна".
Григорий (начинает кипятиться):
"Что "вы согласны"?
Девушка: "Ну, я согласна зачет сдать через трахмана".
Григорий (уже озверев орет на всю комнату):
"Ну так если вы согласны зачет сдавать через Трахмана, так и идите к Трахману, чего Вы ко мне-то ходите?"
Все вокруг уже на столах лежат, девушка с открытым ртом, ничего понять не может, а Григорий снова в свои бумажки. Тут ей кто-то, давясь от смеха, говорит:
"Девушка, Трахман Борис Иосифович — это преподаватель на нашей кафедре, а не то, что вы подумали".
Не знаю, как там девушка это пережила, но над Григорием еще долго подшучивали.
