потеряшек. Как-то справляемся с поголовьем, в семье сейчас старая собака и два кошки. В этой череде был совершенно безнадёжный щен. Найден был на огороде детьми летом 2017, назван ими Георгинчиком, Гошкой. Сначала показалось, что просто физически очень запущен — заеден паразитами, ноги рахитом искривлены. Ну, взялись за физуху, спасибо тётушке, она спонсировала — хороший корм по возрасту, витамины.

Позже стало ясно, что физуха не главное. Он как-то эмоционально был жутко травмированный. Прожил у нас 4 месяца, так и не признав руки кормившие, не махал хвостом, вообще не подавал голоса (скулить только пытался, когда видел нашу старую здоровую собаку). Гадился только под себя. Попытки приучить его к выгулу — упирался и стирал лапы, лишь бы не идти. Приходилось тащить его на себе до выгула, там он 5 минут пластом лежал на земле, потом его на руках тащили обратно.

При этом физически окреп, лапы попрямели, сильно вырос, внешне симпатичный собачий подросток. И такая поведенческая безнадёга.. свекровь ругалась — такого дома держать бред — предлагала вывезти подальше, я ругалась со свекровью. Ощущение было, что на руках ребенок — пожизненный инвалид, простите за такое сравнение.

Закончилось это все неожиданно. Гулять он стал немного легче, ходил уже сам. Из-за нехватки времени решила пройтись с ним и старой собакой вместе. Гошу на металлическом поводке зацепила снаружи за штакетину забора и пошла за второй собакой, но не учла, что забор старый, а Гоша изрядно вырос и поздоровел. Как только он увидел старую собаку, он рванулся, отодрал от забора штакетину и громыхая ей и поводком понёсся по улице прочь. Я его пыталась догнать, но в скорости сильно проигрывала. Только штакетину подобрала. А Гошка пропал бесследно. В конце улицы глухой заброшенный, сильно заросший овраг, за ним река, городской пляж, ипподром. Долго искали, объявы клеили с фотками, лазали с тётушкой по оврагу. Сгинул странный бедный пёс. Сказать, что совесть мучила, нет, не мучила. Я в то лето от малых своих ресурсов отдала ему, что могла. Но так грустно было думать, какой конец ему был уготован, скорее всего, — в овраге, зацепившись проводкой за сук, не умеющим даже гавкать, чтобы внимание к себе привлечь..

В этом декабре стали с маленькой дочкой ходить часто через этот овраг гулять на реку. Переползаем овраг по замусоренной тропинке, идём мимо очистных сооружений, вуаля — и мы у речки, красота и простор. На очистных всегда работа кипит — машины подъезжают и уезжают, мужики матерком орут, два пса — охранника прохожих облаивают. Один на привязи, второй на свободном выгуле, облает, отгонит от территории и отстаёт. Голос такой басовитый, видно — пёс на довольствии, при исполнении. На третий раз пригляделась к нему — мать честна, как окрасом на Гошку похож.. , но не может быть, тот лаять не умел даже. У тетки распечатала фото Гошки с тех давних объяв о пропаже, пошла сличать пятна на шкуре. Сличать пришлось не ближе нескольких метров, даже оладушек его не смягчил (сожрал, но близко меня не подпустил) — но это был он! С поправкой на прошедшие 2,5 года. И да, потерялся он в том овраге, который заканчивается у очистных сооружений. Но как? Как он смог из того безнадёжного пса превратиться в нынешнего — охранника, неутомимого и грозного?

Пока он лаял на меня, с очистных кто-то из мужиков, устав от лая, гаркнул на него, и он деловито потрусил обратно.. хвост колечком, шкура густая, харч, видать, сытный, работа на свежем воздухе. Жизнь удалась у парня!

Я радуюсь! А вывод у истории банальный — шанс есть, оказывается, у всех. Даже если кажется, что его нет))

школу отдашь годика через полтора-два, боюсь только что остальные родители будут против.

Такой разговор состоялся где-то через месяц как Мишка появился дома у Славки. И по сути поставил егеря в затруднительное положение. Как воспитывать будущего медведя, если честно он не знал. Да даже как детей человеческих, опыту было маловато. Свои уже выросли, что знал забылось. Но была в нем такая таежная упертость, да и бросить в лесу без помощи ребенка пусть даже медвежьего он тоже не мог.

— А я его на велосипеде буду учить ездить! — твердо произнес он.

— На кой? — здесь пришло время охренеть его товарищу.

— Что значит на кой? Задолбал ты своим койконьем. Подрастет в цирк пойдет работать! — аргумент был настолько железным, что товарищу пришлось только пробормотать "ну-ну".

Следующей весной егерь приступил к воспитанию. Велосипед у Славки был, остался от младшего пацана, который уже пару лет учился в городе в техникуме и претензий по нему бы не имел. Славка вытащил его из сарая, тщательно проверил давление в шинах, обтер пыль и в принципе завис. Оказывается научить медведя кататься на велосипеде довольно сложно и спросить не у кого. Подтащив велосипед к медвежонку он не услышал от него радостных криков, как было с сыном — Велик! Клево! Спасибо батя!

Мишка попробовал велосипед на зуб, понял, что тот железный и несъедобный и потерял всякий к нему интерес. И даже Славкины попытки посадить его на седло ничем хорошим не окончились. Падал то велосипед, то Мишка, а то и сам егерь. Но одно он понял, что на правильном пути. Это стало понятно по жене и пришедшей в гости старшей дочери. До цирка может быть было еще далеко, но те увидев чем занимается их муж и отец, просто валялись на всходящей траве от смеха.

— Зря смеетесь! Сказал научу, значит научу! — в сердцах произнес он. И прикусил язык, но уже поздно, слово ведь не воробей вылетело не поймаешь. А слово мужика егерь привык держать.

Мешало незнание языка у Славки Мишкиного, а тот просто напросто "косил", хотя все понимал отлично. Ведь стоило егерю закричать завтрак или обед Мишка бросал все свои дела и несся к Славке как мустанг, но стоило тому произнести — лезь на велик, Мишка, что-то недовольно бурчал переходя на медвежий, типа моя твоя не понимает. И егерь пошел на хитрость, вначале прибив сиденье от велосипеда к лежащему во дворе бревну и усаживал Мишку на него поощряя вкусняшками. Скоро тот все понял — хочешь вкусненького, знай свое место. И знал, даже когда сиденье вновь перекочевало на велосипед. Потом началось самое трудное, равновесие медвежонок держать не умел. И только после всех воспоминаний слесарных навыков, егерь додумался приспособить еще два колесика по бокам от старой детской коляски на длинных стойках. Велосипед из двухколесного получился четырех Это помогло. Через пару недель Мишка уже восседал на велосипеде не хуже чем Чапаев на коне. И Славка понял, что пора подходить к испытаниям на ход. Поначалу просто толкал по двору эту конструкцию с восседающим на ней медведям, что было трудно. Больше всего нервировала довольная рожа Мишки, который педали крутить отказывался, а конфеты ел без меры.

И тут егерь сообразил, что за двором улица идет под уклон и в принципе там уже толкать велосипед будет не нужно, а за конфетой Мишка сам прибежит только позови. Уже через пару дней на медвежонке было какое-то подобие намордника сшитого из кожаных ремешков Славкой самолично и ошейник с поводком привязанным к велосипеду. Первые испытания показали, что расчеты были правильные. Спустившись под уклон своим ходом, а в конце услышав такую сладкую фразу — на конфету! Мишка соскакивал с велосипеда и на четырех конечностях несся за сладостью. Вначале его пугал звук громыхающего за спиной на поводке средства передвижения, но конфета победила.

Не учел егерь только одного и пожалуй главного. А именно еще одного дома, который после его был самым крайним. И бабушку которая там жила. Она выходила ну улицу так редко, ковыряясь в своем огороде, что егерь об ней даже не подумал. А зря. Бабуля была явно не глуха, зрение правда подводило. Но услышав на улице какое-то громыхание и соседские призывные крики она решила все проверить. Мишка в этот момент делал очередной заезд лихо спускаясь с горы и по своему по медвежьи улыбаясь. Вышедшая бабка прищурилась и... и в этот момент он с нею поравнялся. Улыбаясь. Бабуля охнула, она ведь не знала как медведи улыбаются и пробормотав что-то на нецензурном, огородами, в целях конспирации и безопасности понеслась в леспромхозовскую общагу. Там у нас был опорный пункт. И даже участковый Мельников, после одного из телефпльмов имеющий подпольную кличку "Анискин" тоже был там. И весь актив местного ДНД. Какое-то собрание проводили. Бабуля не взирая на количество народа заперлась туда с одним только вопросом:

— А скажи-ка мне участковый доколе у нас по поселку будут медведи на велосипедах разъезжать?

— Сергеевна, ты же вроде не пьешь? — охренел Анискин.

— Я не пью, а вот медведь на велосипеде явно пьяный!

— С чего ты взяла?! — охренел тот еще больше.

— А ты видел хоть одного трезвого медведя на велосипеде?

— Нет. — произнес участковый осматривая ряды дндэшников, но те скромно пожимали плечами тоже в незнании.

— Вот я и говорю, что трезвого никто не видел, значит и этот пьяный.

Ее железная логика напрочь убила у всех желание дискутировать. Участковый сказал за мной дндэшникам и потрогал у себя кобуру. Что в ней было никто не ведал, но доверие внушало и народ ломанулся за бабулей.

Мишка в это время уже спал у себя в вольере, утомленный гонками и обожравшийся конфетами. И даже не знал, что уже окружен. Славке сделали взыскание по всем статьям и цирк закончился. Но главное тот слово свое практически сдержал, хоть и с горки, но медведь на велосипеде ездил.

дочка в подростковом возрасте. Соответственно, у дочки приключились боли в животе. А семья вся из себя насквозь интеллигентная была, пробу ставить некуда. А интеллигентному же человеку "неотложку" сразу беспокоить как-то не с руки, меня, понятно, проще на ночь глядя вызвонить. Мне-то что, я человек отзывчивый, приехала. Диагностировала я аппендицит, дальше как положено: "неотложка" — и в стационар. Стационар, естественно, дежурный, не по выбору. Приятельница с дочкой поехала и меня с собой уговорила — для моральной поддержки. И не зря, поскольку маме дурно стало, как только она больничку эту издалека узрела. Дело-то, напомню, в девяностые происходило, реформаторы тогда как раз во вкус вошли и вовсю разруху учиняли. Так что изнутри больницу лучше было вообще не рассматривать, а то еще увидишь чего. Вот дочка и увидела. Увидела она, правда, всего-навсего таракана, но изумилась так, словно ей утконоса какого показали.

— Ой, — говорит, — а кто это? Дежурный хирург, который только собрался ей живот помять, тоже удивился. От такого удивления.

— Девочка, — отвечает, — ты что, тараканов никогда не видела?

— Нет, — чадо говорит, — ни разу, никогда! Н-да, тяжелое у человека детство, что уж тут поделаешь. Папа — профессор литературоведения, мама — кандидат филологических наук. Там если где и были тараканы в доме, только в головах. Где ж ребенку к жизни приобщиться! Ничего, хирурги чаду быстро объяснили, что тараканы — это пустяки, а вот если она будет себя хорошо вести, ей даже крысу живую покажут. Приятельница вся аж побелела, но смолчала. И правильно сделала, потому как тараканы тараканами, а хирурги там отличные были. Быстренько болящую в операционную утащили, а уже через полчаса сообщили, что шоу благополучно закончилось и можно нам по домам отправляться. По домам — это, конечно, хорошо. Вот только времени два часа ночи, метро закрыто, а пешком по криминальной столице топать неохота. Да и далековато, честно говоря. Так что выгребли мы из карманов всю наличность, вызвали такси и пошли под единственный фонарь на всей улице машину дожидаться. А места вокруг дикие. Больничный садик весь такими кустами зарос, что и под фонарем не слишком-то светло. За углом бензоколонка, а напротив больницы — общежитие неизвестной принадлежности. А на бензоколонке периодически постреливают — раздел госсобственности бодро происходит, криминальная же революция в стране. Из общежития усатые люди рыночной национальности как те тараканы вылезают. И ментовская машина раз примерно в пять минут по улице зачем-то проезжает. Только она появится — стрельба на бензоколонке стихает, южные люди в тень прячутся, а мы с моей приятельницей в ожидании такси, наоборот, на шум мотора из кустов вылезаем. Только она проедет, бензозаправщики опять собственность делить начинают, южные люди к нам приставать пытаются, а мы от них в кусты поглубже лезем. Когда эта машина в третий раз проехала, менты на нас нехорошо поглядывать стали. Меня сомнения начали терзать… — Похоже, нас сейчас арестовывать будут, — я своей знакомой говорю.

— За что? — приятельница недоумевает.

— За нелицензированную торговлю в ночное время, — говорю. Приятельница всё равно не понимает: — Чем? Объясняю для интеллигенции: — Собой! А менты уже на нас конкретно целятся… Мою приятельницу это страшно оскорбило. Я б за нас глядишь и отбрехалась, а она — в амбицию. Нет, ну вот какого черта надо было объяснять ментам, что никакая она им не [м]лядь, а целый кандидат филологических наук?! Как будто кандидат филологических наук [м]лядью быть не может! На сей оптимистичной ноте нас и загребли. Прямиком в ближайшее отделение. А в итоге получилось всё же весело. Давно известно: мир тесен, Питер — город маленький, а пути врачебны неисповедимы. Старшим в этом отделении оказался мой знакомый мент. Он еще во времена моей скоропомощной юности на станции метро "Василеостровская" тамошним гадючником заведовал, пьяных-битых мне регулярно спихивал. Тогда меня он тоже иногда, бывало, выручал, когда я в пьяном безобразии в метро… ладно, дело прошлое. Короче, если бы не он, нам с приятельницей в этом околотке до утра пришлось бы куковать. А так — нас коньяком сначала напоили, а потом со всем почтением развезли нас по домам с сиреной и мигалкой на милицейском транспорте. Так что в конечном счете мы еще и на такси изрядно сэкономили. А пути врачебны впрямь ведь неисповедимы. Дочку той моей знакомой так это знакомство с медициной впечатлило, что она сама в медянки подалась. Поступила в медицинский институт, закончила и работает теперь врачом чуть ли не в той самой больничке. Кстати, тараканы, говорят, там так и не перевелись. А вот ее мама после этого со мной поспешно раздружилась. То ли так она за дочкину карьеру оскорбилась, то ли всё-таки за то, что в грешном моем обществе ее за проститутку приняли… Хотя казалось бы — а я-то здесь при чем? Диана Вежина