|
6 августа 1945 года американский бомбардировщик сбросил на Хиросиму атомную бомбу. Погибло 74 тысячи человек и ещё 160 тысяч ощутили на себе последствия этого взрыва.
Среди последних был и молодой инженер Цутому Ямагучи, который приехал в город по деловым вопросам, представляя компанию "Мицубиси". Несмотря на то, что в момент взрыва он находился в трёх километрах от зоны полного разрушения, он получил лишь ожоги левой стороны тела и временно ослеп. На следующее утро он сел на поезд, чтобы уехать к себе домой, подальше от этого кошмара. А дом Ямагучи находился... в Нагасаки. Именно туда, спустя два дня, сбросили вторую бомбу. По иронии судьбы, Цутому вновь оказался в трёх километрах от эпицентра взрыва. Он был в тот момент в офисе, где объяснял своему начальнику, как ему удалось выжить двумя днями ранее. Пережив две крупнейшие ядерные атаки, японец рассказывал, что каждый новый день он воспринимает, как подарок. И подарков таких у него было много. Умер Ямагучи в 2010 году в возрасте 93 лет. |
| 11 Oct 2022 | ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Как вы проводите понедельники?
Это я издалека зашла
Пойду еще дальше: есть ли у вас гамак?
Месяц назад мы купили гамак, повесили. С него падали все, кому ни лень — дочка, внуки, муж, и даже собака. Одна я обходила его стороной. Но в понедельник решила попробовать полежать, да и уснула в нем.
Будил меня муж:
—
Летом 2020 года понадобилось спилить двадцатиметровое дерево возле курилки на объекте, где, на беду, на самой верхушке было гнездо вороны, которая довольно долго здесь жила.
Приехала вышка с рабочими, причём их контора запросила немаленькую сумму в размере восьмидесяти тысяч безналичных рублей за спил и утилизацию массивного
Зима, час пик, стою в длинной очереди в кассу метрополитена.
Каждые три секунды весело пиликает полонез Огинского. С ума можно сойти.
Он играет всякий раз, когда очередной хитрован на шару лезет через турникеты.
С краю, где сидит тетенька, прошел старый дедок с внучкой. В руках у дедка красная пластиковая ледянка.
Солнечный апрельский день. Ветер шумит в стропах парашюта. Внизу Волга, знакомые еще с саратовского авиаклуба места. Голова гудит, виски стучат, спина вся мокрая, пот заливает глаза…
"Только не в воду, как бы разом и водолазом не стать… ", — думал Юра, управляя стропами аж двух парашютов…
Под ногами остался берег, село, лесочек. Приземлился мягко на свежую пашню. Неподалеку, остолбенев, стоят девочка и бабушка с лопатой. Бабушка вскрикнула: "Шайтан! Киттек! " и побежала. Девочка убежала, а бабушка споткнулась и упала…
— Стой! Я свой, советский!
— Кем син? — поднимаясь, спросила бабушка.
"Эх, мать, снова тать! …" Где-то в глубинах памяти всплывали какие-то отдельные татарские слова, услышанные еще от пацанов в общежитии саратовского техникума, у черноокой красавицы на танцах в Оренбургском училище — "Мин сине яратам …" ("Я тебя люблю…")
— Радио слушали? Мин Юрий Гагарин.
— Татарин?
— Юк. Гагарин. Космонавт, летчик, — показал на парашюты, на буквы "СССР" на шлеме.
— Э-э… Летчик мы?
От лесопосадки с криками бежали мужики в телогрейках: "Стой! Руки вверх!.. "
Юра, вздохнув, расстегнул оранжевый комбинезон и полез в карман за удостоверением…

