Одна новогодняя история сегодня всплыла в памяти. Было мне лет 10-11. Жили мы с мамой вдвоём. Небогато жили, но душа в душу. Она была мне не только любящей мамой, но и отличным другом. Мы в то время обновкам безумно радовались, потому как нечасто они нам выпадали, и берегли мы их сильно, чтобы после нас ещё и младшие донашивали.

Накануне Нового года зашли мы с мамой в "Детский мир". И до ужаса мне там одно платье понравилось. Красное, вязанное, с яркой синей окантовкой снизу и на рукавах. Собирались мы туда за какой-то мелочью, то ли гирляндами, то ли дождиком (были раньше такие блестящие ниточки). Я упёрлась и сильно стала маму просить платье примерить. И село это платье на мне как влитое, будто на меня шили. И фантазии сразу в моей голове стали возникать. Нравился мне один мальчик в классе, сильно нравился, и очень хотелось, чтобы на празднике в классе он меня в этом платье увидел.

Вот стою и чуть не плачу, и платье снимать не хочу. Тут мамочка моя это увидела и говорит: "Ну я зарплату скоро получу, давай возьмём". Ехала я домой счастливая до чёртиков.

Квартиру украсили. Ёлочку нарядили. А из еды в холодильнике только лёд и кусочек сливочного масла остался. С нетерпением ждали мамину зарплату. Как вы помните, в советское время и 31 декабря люди работали, только их пораньше отпускали. Приходит мама с работы расстроенная: зарплату не дали, задержали. В глазах слёзы, в голосе обида. А главное, стыд, что меня без праздничного стола оставила.

К слову сказать, совершенно точно помню, что нисколько не расстроилась по этому поводу. Настроение было всё равно праздничное. Сидела перед телевизором, с удовольствием смотрела новогодние фильмы, которых именно в новогодние праздники было много, а в обычные дни телевидение разнообразным, как сейчас, не было. Да и каналов было всего два, по-моему.

Мама сварила картошку, сдобрила сливочным маслом, натёрла морковь, посыпала её сахаром. Больше в доме ничего не было. И на зиму консервировала она совсем немного, так как работала на двух работах, чтобы я ни в чём не нуждалась. Сели мы с ней за стол, и мама расплакалась. Стала я её успокаивать и не заметила, как сама уже рыдала в три ручья. Не из-за отсутствия праздничных блюд, а почему-то очень сильно маму стало жалко, до удушья в горле. В конце концов мы легли рядышком под одеялом на диване, прижались друг к другу и стали смотреть праздничный концерт. И вот 12 пробило. Соседи по лестничной площадке стали выходить с бокалами шампанского на лестничную площадку и поздравлять друг друга. Орали и песни горланили. Только мы никуда не выходили.

Тут звонок в дверь, настойчивый, неоднократный. Мама пошла открывать, а там соседка, которая вечно ворчала на меня по разному поводу: то я очередь пропустила и подъезд не помыла, то топаю сильно и ей мешаю. Вредная, короче, бабулька была, детвора из нашего двора её недолюбливала. Гоняла нас за крик и писк на улице. Умела приструнить и крикливых женщин, и разгулявшихся мужичков. Соседка, была уже вполне встретившая Новый год, я не слышала, о чём они говорили с мамой, но зато увидела напирающую на маму тушку грузной бабушки. Она протиснулась в комнату, осмотрела наш стол с картошкой в центре и молча ретировалась назад. Помню, мама сильно покраснела.

Спустя минут 20 в дверь не звонили, а ногами пинали. Мы аж вздрогнули, естественно, мама мне выходить запретила и пошла сама узнать, кто это хулиганит за нашими дверями. Через минуту в комнату вкатилась баба Вера. В руках она держала сумки с разными банками, коробочками, тарелочками, подмышкой торчала бутылка шампанского. Прикрикнув на маму, чтобы та не стояла как пень, а помогла, она стала доставать из сумок салаты, колбасу, банку солёных огурцов, половину отваренной курицы, конфеты и даже несколько мандаринов. Мама опять заплакала, но уже не так как раньше. Баба Вера назвала её дурой, вытерла ей нос своим огромным рукавом, повернулась и ушла.

После Нового года баба Вера так и продолжала командовать во дворе и в подъезде. Никогда она не вспоминала про тот новогодний вечер. Похоронили мы бабу Веру, когда моей дочери уже годик исполнился. Хоронили всем подъездом. И оказалось, что все любили нашу "вредную соседку", что всем когда-то в чём-то она помогла.

Знакомый по инвестклубу рассказал:

Женат на девушке из провинции. Красивая, работящая, никаких сор и скандалов- все чудесно. Ребенка в сад и на работу. Я — дома или на мероприятиях, встречи редко и только по делу. Вечером жена говорит, что планирует на пару дней приехать мама, но когда именно — пока не понятно, предупредит.

1946 год. Послевоенный Париж. Встреча русских эмигрантов "первой волны" — Адамович, Бунин, Тэффи.

Среди собравшихся и советский писатель Константин Симонов, приехавший во Францию с непростой миссией уговорить упрямого Нобелевского лауреата Ивана Бунина вернуться на родину.

Предпосылки на успех уговоров были. Бунин

Прочитал на сайте вот этот анекдот:

"В России одновременно сосуществуют поколения людей, которые в 20 лет ещё не знали, что такое "отправить FAX" и которые в 20 лет уже не знают, что такое "отправить FAX""

И вспомнилось...

В конце 90-х на "ЛМЗ" (Ленинградский Металлический завод, я там работал) и "Электросилу" наехали новые "собственники" с новыми порядками ведения бизнеса: коммерческая тайна и т. п. А я тогда как раз какой-то проект делал, как обычно: ЛМЗ-шная турбина и Электросиловский генератор. И мне от Электросилы технические данные нужны.

Звоню в их КБ, задаю вопросы. Мне в ответ: все данные готовы, но передать не можем — новый собственник запретил напрямую письма писать, телексы и факсы отправлять (е-мэйла у нас тогда ещё не было). Только через Службу Безопасности!

А это ещё неделя на согласование!

Я устно информацию принять, конечно, могу, но мне именно документ нужен.

— Что, совсем всё запретили?

— Всё!

— И телеграммы?

— И телеграммы!

— И факсы?

— И факсы!

— А телефонограммы?

— О!

Через 15 минут из факса вылезает лист с крупным заголовком: ТЕЛЕФОНОГРАММА!

Про медиков. Городок у нас небольшой, есть своя поликлиника, есть свои ФАПы, один из них недалеко от города, км 10-12. Как повелось, что своих спецов-медиков на деревне не хватает, то в качестве подмоги приезжают городские светила Далее от лица врача. Вчера немного перебрал, но с утра тяжеловато — немного подлечился и на работу в тот самый ФАП Провожу плановый осмотр одного больного, второго и т. д. тут подбегает мед. сестра:

— Иван Иваныч, срочно больного осмотрите!

— Ага, — говорю, — сейчас, осмотр закончу и подойду.

Минут через 5 мед. сестра:

— Иваныч быстрей!

Ладно, думаю, это серьёзно, всё бросаю и в соседнюю палату бегом. Вхожу — лежит мужик, признаков жизни не подаёт, я хватаю его за руку начинаю пульс мерить — нет пульса, я и так мудрю и так — нет пульса! "Что-то не так! — думаю. И вдруг дошло, рука холодная и мысль помню проскочила: "А когда ж ты остыть успел?"

Полез вверх по руке, твою мать — протез! И вздохнул с облегчением. С тех пор никаких переборов не допускал