Я, молодой геолог, должен доставить из Москвы в Питер довольно много экспедиционного снаряжения и прочего груза, т. к. экспедиция вылетает в Якутию из-под Питера. Отправлять транспортной кампанией неудобно и хлопотно, поэтому решаю отвезти снарягу на машине. В моем распоряжении имелось на тот момент "яйцо на колесиках" — японский микроавтобус Тойота Таун Айс 1996 г. , и права, полученные полгода назад. Опыт вождения уже есть, но ко всем неожиданностям на дороге еще не адаптировался. Чтобы не удлинять путь, решил выехать пораньше и пройти Москву насквозь через центр, пока нет пробок, а не ехать вокруг по МКАДу.

Итак, начало 2000-х годов, начало июня, около 4 часов раннего утра, Москва…

Живу на юге Москвы, поэтому пошел на север с целью попасть в начало Тверской улицы, а с нее уже на Ленинградский проспект и далее прямо до Питера. Начало Тверской – за Красной площадью, а с юга к ней подходит Большой Москворецкий мост (который начинается на Васильевском спуске и идет через Москву-реку на Большую Ордынку). Вот с нее я и приехал… Машин нет, народу нет, солнышко встает, спать еще хочется… Съезд с моста возле храма Василия Блаженного довольно странный на мой утренний взгляд, куча бетонных блоков и знаков стоят как попало и пытаются объяснить всем своей конфигурацией куда можно, а куда нельзя. Я решаю эту задачу в рамках своих возможностей, проезжаю прямо и поворачиваю направо, попадая на улицу, которая мне визуально знакома, но названия которой я не помню. Улица пустая, симпатичная, идет почти туда, куда мне надо. Еду не спеша, пытаясь понять, куда попал и куда она меня выведет. Проезжаю ее почти до конца и вдруг попадаю на светофор, который стоит почему-то задом ко мне, а за ним стоят машины в ряд, но почему-то во всю ширину улицы – И ВСЕ СМОТРЯТ НА МЕНЯ! Останавливаюсь чинно перед светофором, пытаясь осознать, что пошло не так, как вдруг сзади раздается приближающийся рев сирен, ко мне подлетают две гаишные машины и блокируют меня, одна спереди, вторая сзади. Из них выскакивают четыре гаишника (светофор все еще работает, машины все еще стоят и смотрят на меня), берут меня на абордаж, вытаскивают из моего микрика, забирают ключи, закрывают машину, сажают в заднюю машину, а передняя с одним водителем-гаишником остается возле моей. Машина со мной разворачивается и под сиреной несется обратно к Васильевскому спуску в сторону Кремля. В это время светофор переключается и за нами едут все машины, которые стояли за ним. Все это занимает менее минуты и только возле Кремля до меня наконец-то доходят две вещи: 1) улица, по которой я ехал, имеет одностороннее движение; 2) меня похитили гаишники и дальнейшая моя судьба непредсказуема.

Гаишники в машине зажали меня на заднем сиденье с двух сторон, молчат, но смотрят со странной смесью уважения, сожаления и удивления. Подлетаем с сиреной к началу моста возле храма, там стоит еще одна машина гаишников. Меня в нее сажают на пассажирское сиденье спереди, захлопывают дверь и возле нее встает гаишник, чтобы я не сбежал. Спереди за рулем сидит огромный мужик в форме, с погонами майора. Он что-то дослушивает по рации, поворачивается ко мне и с огромным удивлением оглядывает. Молча. Я в футболке, под два метра, стриженный налысо, весь мокрый (жарко, хоть и ранее утро).

— Ты кто такой и откуда взялся? Документы есть? – спрашивает.

Отдаю ему документы, представляюсь хрипло.

— Ты понял, почему ты у меня тут сидишь?

Говорю, что начинаю догадываться, но где накосячил – пока не понимаю.

— Ладно, — говорит, — поехали, покажу.

Заводит машину, мы выдвигаемся в начало моста и он едет по моей траектории, попутно объясняя мне, где и что я нарушил. Объясняет все спокойно, доходчиво, но в голосе его чувствуется все еще нерассосавшееся удивление перед человеком, которому он все это рассказывает. Когда мы доехали до моей машины, он закончил фразой:

— Итак, четырнадцатое твое нарушение: остановка перед светофором с его обратной стороны на улице с односторонним движением. Это твоя машина? Показывай, что везешь.

Говорю, что ключи у вашего коллеги. Оставшийся охранять мою машину гаишник по взмаху его руки открывает микрик. Майор долго молча смотрит с разных сторон на забитый под завязку салон с лопатами, генератором, кучей баулов, ящиков и т. д. После чего так же молча разворачивается, и мы вместе возвращаемся на исходную позицию возле храма.

Остановившись, он всем корпусом поворачивается ко мне и спрашивает:

— Ты понял, что я тебе рассказал и что ты сделал?

— Теперь понял…

— Повторяю: в сердце столицы, почти на Красной площади, на глазах трех изумленных экипажей машин ГАИ и лично моих глазах целого майора ты 14 раз нарушил Правила, и был остановлен только после погони в начале улицы Варварки, на которой одностороннее движение (я, про себя черт, так вот как улица называется!). Как ты думаешь, что тебе за это будет?

Раннее июньское утро постепенно начало превращаться в моих глазах в мрачные вечерние сумерки… На вопрос майора у меня совершенно на автомате был сформулирован единственный ответ:

— Насколько я понимаю, в данной ситуации вы меня даже до Лобного места не доведете, а расстреляете прям здесь, всеми тремя экипажами? Можно я хотя бы буду стоять лицом на восток: последний раз на солнышко посмотрю, да и вам целиться удобнее будет?

Майор замер, вглядываясь в меня, потом хмыкнул и говорит:

— Ты не волнуйся, мы не промахнемся, все хотят в тебя в упор по обойме засадить.

Сумерки в моих глазах превратились в кромешную ночь.

— Прежде чем мы тебя к стенке поставим, скажи, что за барахло у тебя в машине? Его после расстрела куда девать?

Я начал рассказывать, что везу экспедиционный груз в Питер, там то-то и то-то, сам из МГУ, геолог…

— Куда планировали лететь, что делаете?

Понимаю, что он хочет, чтобы я перед смертью немного успокоился и принял должное возмездие за вопиющие нарушения без нервов.

Начинаю рассказывать, что работаем мы в Восточной Арктике, изучаем вечную мерзлоту, подземные льды, в тундре, там мамонты, носороги и т. д. Как только я дошел до мамонтов, майор меня прервал:

— Подожди.

Высунулся из машины и своим ребятам:

— Так, все кто свободен – подошли сюда, открыли правую дверь и слушаем, что он говорит!

Дальше я часа полтора рассказывал про мерзлоту Якутии, мамонтовую фауну, тундру современную и тундростепь древнюю, наши в ней работы и т. д. Мне задавали вопросы (!), причем не только майор, но потом и гаишники! Я отвечал, мы спорили (!) про то, сами мамонты сдохли или им древний человек помог… Гаишники слушали с неподдельным интересом, я почти забыл, что это лекция перед расстрелом.

Когда все вопросы прояснили, майор говорит:

— Иванов и Петров (фамилии изменены, я их уже не помню), отвезите его к машине и проводите до начала Тверской, чтобы он больше никуда не заехал!

Я, в некотором офигении:

— А как же мой расстрел?!

— Пока откладывается! Дело у тебя интересное, в нем от тебя больше пользы будет, чем в виде корма червям! Но больше не нарушай, будь внимательнее! Удачи!

Я, все еще не приходя в себя:

— Спасибо!

Гаишники, пока везли меня к машине, сказали, что не иначе как где-то с обратной стороны Земли на Америку астероид упал: майор в их отделении слыл страшным монстром и не зря его ставили на контроль дорожной ситуации на самых ответственных участках. А что с ним сегодня произошло – непонятно, потому как за мои нарушения мне действительно светил расстрел. Они проводили меня с мигалкой аж до Белорусского вокзала, поставили на вылетную магистраль и только удостоверившись, что я поехал в нужном направлении, развернулись и ушли обратно.

А я ехал и не мог поверить случившемуся. До сих пор уважаю мамонтов и их соратников по тундре, за то, что они были, и что их судьба до сих пор интересует даже полицейское начальство. Осенью я несколько раз приезжал на Васильевский спуск, хотел подарить майору зуб мамонта на память, который привез с полевых работ, но так его и не встретил. Фамилию он свою не назвал.

Правила я с тех пор стараюсь не нарушать, а под лобовым стеклом у меня болтается небольшой кулончик в виде мамонта, привезенный из Якутска.

Вспомнилась фармакология

Ветер перемен в 1989 году принёс на кафедру фармакологии нового заведующего – Пичхадзе Гурама Михайловича. Фамилию-Имя-Отчество назвать не стыдно, так как оказался он действительно знающим специалистом, прекрасным учителем и очень хорошим лектором. Его лекции по фармакологии, предмету занудно- сложному (не

Тест по математике.

Едем в электричке. Заходит очередной продавец. Продаёт сетку от насекомых. Начинает рассказывать, какая это зашибись уникальная сетка, комар носу не просунет, все дела.

Хрюндель всё бросает, ухи туда. Очень любит слушать вагонных глашатаев. Они ж говорят любо-дорого, от зубов отскакивает.

Тем временем

Правоохранительные органы провинции Финнмарк оштрафовали двух российских моряков, сошедших 12 января на берег в Киркенесе на северо-востоке Норвегии, за ношение якобы схожей с военной униформы. На них была "зимняя одежда, которую легко можно было принять за военную форму". Прокурор Мартина Месло, утверждала, что передвижение по городу в камуфляжной одежде, которую "МОЖНО принять за российскую военную форму" якобы "МОЖЕТ вызвать страх и создать дискомфорт" для местных жителей. Вместе с тем она признала, что ношение камуфляжной одежды в принципе не является незаконным. А теперь вопросы: можно ли по закону оштрафовать за ношение камуфляжной одежды, если ношение камуфляжной одежды не является незаконным действием? Если в зимний период на моряках была зимняя одежда, которую "легко перепутать с какой то другой", то в какой одежде должны были быть моряки, в летней? И самый главный вопрос: можно ли оштрафовать человека за то, что кто-то "МОЖЕТ ПРИНЯТЬ" его за кого-то, или презумпцию невиновности уже отменили? Если так, то Мартину Месло нужно оштрафовать за попытку убийства путем удушения, ведь у нее есть РУКИ!

Армейская история. Рассказал Дмитрий из Красноярска. На втором году службы его знакомый заступил на дежурство в караул. А поскольку дело было ночью, зимой, в краях суровых, захватил он с собой согревающего, да не расчитал с дозой. Рядом с его постом были выкопаны окопы в учебно-оборонных целях. В конце концов в один из таких окопов он и оступился. Попытки вылезти ни к чему не привели, поэтому там и остался дожидаться своей смены, положив автомат на бруствер. Как назло, в ту пору в часть приехали проверяющие посмотреть как организована охрана объектов. При подходе к вышеуказанному посту их остановил суровый оклик: "Стой, стреляю." Разводящий назвал пароль. Следущая команда (строго по уставу): "Всем стоять, разводящий — ко мне, осветить лицо фонариком." После всех четких процедур проверяющие стали хвалить солдата, мол, как четко отработал, ни одного лишнего слова, все как положено, молодец одним словом. Чтобы объявить ему благодарность, говорят — выходи, а тот не может. Наконец за шиворот его извлекли из окопа. Еле живого...