у него было такое имя. В то время Том работал токарем на заводе. Незадолго до этого он провел исследование и послал доклад в ЦК КПСС об алкоголизме в СССР. Цифры в докладе были страшные. Так как это было до перестройки, то его уволили и запретили работать по специальности. Так Том и стал токарем. В походе эти два социолога обсуждали свой следующий доклад и гадали, уволят ли после этого Гордона, и что он умеет делать руками, и куда дальше пошлют Тома.

Далее рассказ Тома.

По заказу ЦК он должен был произвести какое-то исследование и выбрал для этого некий район. Выбрал он его потому, что этот район был очень средним. Там продолжительность жизни была средняя, доходы были средние, надои и урожаи... все было средним. Это было очень удобно — не надо было исследовать кучу районов и усреднять, а можно было обойтись одним этим средним районом.

Он начал организовывать себе командировку, и у него не получалось. В гостинице мест не было, местная администрация была занята и просила приехать попозже. Такого у него никогда раньше не было — он работал по заказу ЦК. Он позвонил кому-то в ЦК и пожаловался. Там ему грозно сказали — как так? Они что, ЦК не хотят помогать? И что сейчас все устроят. Но через полчаса позвонили и сказали, что сейчас туда ехать не надо, лучше попозже, и вообще, пусть он выберет другой район.

Он очень удивился и начал расспрашивать знакомых про этот район. Никто ничего не знал, что само по себе удивительно. Но тайное рано или поздно становится явным. Нашлись знакомые знакомых, которые знали, в чем дело.

Оказалось, что там никто не живет — это секретный полигон, где испытывали какое-то новое оружие. Никаких надоев и урожаев там не было и в помине. Военные, чтобы скрыть этот полигон от иностранных разведок, работающих с официальными документами, просто приписали этому месту средние показатели, причем даже никакого разброса в данные не внесли. Иногда в газетах писали, что труженики этого района встали на трудовую вахту... Что само по себе — ничего особенного, было бы удивительно, если бы они никогда на эту вахту не становились. В общем, в прессе поддерживалась видимость какого-то среднего, серого места, которое никому не интересно. Именно эта среднесть и серость и позволили Тому раскрыть этот секрет.

В общем, когда прячешь что-то, не пытайся делать это слишком хорошо — одно это уже подозрительно.

PS. Я недавно, работая с данными по Средней Азии, наткнулся на похожее явление. Тут же вспомнил Тома и его рассказ. Расспрашивать не стал, просто пометил данные как ненадежные и "забыл" про них — ни мне, ни моим среднеазиатским коллегам лишние проблемы не нужны.

Юрке деньги позарез нужны в этой Германии..

Она уже 7 лет не видела сына. Как уехал тогда с женой.. Звонит только, когда что-то нужно. Вот теперь деньги понадобились. Требует. А у Нины только однушка в хрущёвке в Измайлово, да эта дачка..

Раньше жили они большой семьёй в просторной трёхкомнатной квартире в Сокольниках. Были живы ещё нинины родители, был жив любимый муж. Когда Юрка вырос и женился, а Нина овдовела, сын настоял на размене квартиры. Нина смиренно переехала в однушку в чужой район. Потом Юрка с женой засобирались в Германию и продали своё жильё.

Нина осталась одна. 6 месяцев в году она проводила на даче, где прошло её детство, где цвёл весной маленький яблоневый и сливовый сад, благоухала сирень и жасмин.. Где было счастливое общение с состарившимися друзьями детства..

Продать дачу было для Нины концом жизни. Но сын — есть сын. Выхода не было. И Нина смирилась.

Купить этот клочок земли с крошечным стареньким домиком мгновенно согласился сосед Нины Колька. Сорокалетний добрый сосед, ровестник Юрки, с которым сын здесь рос, играл, гонял на велосипеде.

Оформили документы. Вырученные деньги Нина тотчас перевела сыну. Прибрала дом и участок и кликнула через забор Кольку, чтобы отдать ключи.

— Теть Нин, — пробасил Колька, — Значит так! Я бумажку подписал. Живите сто лет — дача ваша. Только продать вы её больше не сможете. Для меня эти деньги роли особой не играют, а Юрке вашему хватит вас доить! Ненасытные они с женой.

пиво пpиспособили пластиковое ведpо. Зашли в паб вдвоем (я — как знающий язык и платящий, и носильщик ведpа), заказали пива, yже в пеpесчете на пинты, в общем, целое ведpо (литpов 7). У пабмена глаза на лоб — но налил. Веpнyлись к компании, там нас человек 20 было. Как и следовало ожидать, чеpез 30 минyт пиво кончилось. Пошли по новой, те же люди, в тот же паб. Пабмен пpи виде нас двоих, твеpдо стоящих на ногах, делит в yме количество пива, котоpое мы yже кyпили на нас двоих, не веpит собственным глазам (что мы еще ходим), но пpодает втоpое ведpо. Чеpез полчаса мы, естественно, пpишли опять. Тyт пабмен не выдеpжал и спpосил — как y нас полyчается так пить и не падать. Мы, гоpдые за себя, скpомно сказали, что мы из Сибиpи, и что нам это все — пpосто пyстяки. Пабмен засyетился, закpичал, что он никогда не видел pyсских в глаза и хочет сфотогpафиpоваться с нами. Мы согласились. Сфотогpафиpовались, взяли ведpо и пошли пить дальше.

Hаyтpо меня бyдят не самым деликатным обpазом, пpиводят в чyвство и сообщают, что моя жизнь вот-вот кончится. Коpоче говоpя, пpи выходе из гостиницы (паб был напpотив — лень было далеко ходить) я наблюдаю весь pyководящий состав гpyппы (котоpые с нами не пили), включая"советника по безопасности", котоpые в гpобовом молчании смотpят на витpинy паба. А там — 2х2 метpа, не меньше — наша yвеличенная фотогpафия с пpесловyтым ведpом и подпись —

"Только в нашем пабе РУССКИЕ заказывают пиво ВЕДРАМИ!"