|
Рассказываю от первого лица.
Прихожу я как-то к стоматологу. При входе мне дают такие бумажные тапочки, как в больницах. Их развернуть надо, а так они — просто, как ленточки. Я их взяла и думаю, что это вообще такое? К тому же я понимаю, что где-то такие видела. (А видела я их в больнице, когда к матери ходила. Только я это уже потом вспомнила.) Ну, так вот. Разворачиваю один тапок. Смотрю. Похоже на какой-то странный чепчик. Сажусь в кресло. Натягиваю это на голову. И тут я засомневалась, правильно ли я поступила. Разворачиваю второй. Думаю, а куда мне второй чепчик? Может, для врача? Опять засомневалась. Сняла. Потом думаю: нет, надо надеть, а то подумают — дура какая-то. Опять надеваю на голову. Волосики аккуратненько убрала под чепчик. Сижу. Жду. Ко мне подходит врач с безумными глазами, наклоняется и говорит так удивленно: "Девушка, скажите, а зачем вы это на голову надели? Это же одноразовые бахилы на обувь. Вы не волнуйтесь, они чистые. " Странно, что мне другого врача не вызвали. |
| 18 Jan 2007 |  |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
История эта произошла летом 86 года в одной из частей сормовской дивизии Н. Новгорода (в то время Горького). Лето. Столовая закрыта на ремонт и вся толпа военных питается из полевых кухонь. Раннее утро, наряд готовит кухню к завтраку. Славному бойцу мл. сержанту Сереге Ворошилову (Пуху) дается задание разжечь кухню. Открывает он печку, в ней угли со вчерашнего дня, и поступает нормальным армейским способом — берет кружку солярки и льет внутрь. А надо отметить, что солярка это не бензин — сразу не горит, только зашипела и все. Он вторую кружечку (еще 300 грамм) опять шипит, а не горит. Ну, он нагибается к дверце и начинает раздувать угольки. Раздул. Пары этой самой солярки е___ли так, что "город подумал ученья идут". К счастью Серега чудом успел закрыть глаза. Но морду ему обожгло прямо-таки высокохудожественно. Попробуйте сами от души подуть. Короче получился индеец в полной боевой раскраске. В госпитале он полежал около месяца, а сама "раскраска" сходила аж пол-года.
В 1988 г у нас разбилась кошка, упав с карниза 9 этажа. Это происходило на глазах моей мамы, и ее чувство вины было безмерным. Вся наша и наших других котов последующая жизнь проходила под девизом "задохнись, но окна не открывай". Тем не менее жизнь способна внести коррективы в любые принципы. Июль 1996 года выдался очень
С другом (полицейский-кинолог) организовали клуб любителей собак. Его 1-2 раза в год посылали со своей собакой (красавица, немецкая овчарка Амза) на повышение квалификации. Мы тут же всё там почёрпнутое применяли в своей собачьей школе.
Один раз он вернулся обескураженным. Что случилось?!
Представляешь, в кинологический центр приехали американские коллеги, но без собак. Настоящие индейцы (из племени навахо)! Они показали свою работу по следу: они (без собаки!) шли через 2-6-12 часов после создания следа — наравне с моей Амзой! Даже через 12 часов! Мы были в шоке, а те ребята, ничуть не зазнаваясь, начали показывать, как находят след: трава погнута "не туда", ПЫЛЬ(!) тоньше, пыль стёрта — показывает направление, ветка отклонена, и ДЕСЯТКИ других мелочей. А ведь тропинку следов делали наши полицейские, которым приказали пройти так, чтобы вообще не было следов (прыгали по камням, шли по протоптанным тропам, ничего не ломая, не трогая.
Друг сказал: хорошо, что в Литве нет таких индейских племён суперспецов-следопытов, а то я с Амзой умер бы с голоду...
Когда я учился в Красноярском меде, там была квота для жителей крайнего Севера. Кстати милейшие люди, ничего общего не имеющие с героями анекдотов. Вот только алкоголь они очень плохо держали, из-за чего частенько возникали разные потешные и не очень ситуации. Жил я в ту пору в общаге "четвёрке" — здании с потолками под три с половиной метра на самом берегу Енисея. И вот как-то под старый новый год четыре сына народов севера устроили (а вернее продолжили) маленький забег в ширину. Один в процессе отключился и его закрыли спать в комнате, а сами пошли в соседнюю общагу к девочкам. Оставленный товарищ тем не менее в скором времени проснулся и понял, что самое интересное вершится без него, а выйти из комнаты нельзя – ключ забыли оставить. Ну и он, светлая голова, тут же сообразил как быть. Собрал со всех коек покрывала и простыни и связал из них верёвку. По этому псевдоканату он начал спускаться с четвёртого этажа (читай с шестого, про три с половиной метра помните?) и загремел вниз. Повредился сильно, но не убился – в снег упал. Когда стали производить дознание, выяснилось – джигит забыл привязать свою верёвку к чему-нибудь. Так погибают замыслы, с размахом обещавшие успех…