В 9 лет ходили со старшим братом (на 11 лет меня старше) в бассейн при поликлинике, играли в мяч в воде и в один момент он вылетел из воды.

Вылез я за ним сходить, но по пути назад поскользнулся на мраморном полу и нехило приложился затылком об мраморный угол бассейна. Благо, был в шапочке резиновой и вообще, не бежал. Ну стукнулся и стукнулся. Захожу

Мне казалось, что я смогу понять и простить любого человека, что бы он ни совершил, но моя мама пошатнула мое мнение. Будучи пьяной, она рассказала мне про конец 1995-го года. Маме 17, она беременна мной. К ней в гости зашел друг моего папы, она без задних мыслей впустила его к себе. В тот день он ее изнасиловал, приставив лезвие ножа к горлу. Закончив, сказал: "Если кто узнает — убью", — и ушел. Через некоторое время пришел мой отец, и мама ему все рассказала. Он нашел своего друга в тот же день и зарезал его, нанеся несколько десятков ударов ножом.

Был суд, мой отец был обвиняемым, мама свидетельствовала против него. Его оправдали, и больше они с мамой никогда не виделись с того дня. И я его никогда не видела, но мне кажется, что он хороший человек. Он готов был ради своей любимой сделать все что угодно, а она могла бы просто молчать. Он никогда не искал ее или меня, чтобы просто увидеть, поговорить, и я его понимаю.

Трёхлетний сын придумал игру. Называется — "Папа пришел с работы". Играется так: мы приходим с прогулки, я захожу в квартиру, а он остаётся за дверью, топает там взад-вперёд по лестничной площадке, потом стучится в дверь. Тут я должна спросить "Кто там? ", открыть ему, и радостно встретить "папу". Ну там, поцеловать, всячески поприветствовать.

Сергей Прокофьев поступил в Петербургскую консерваторию в 13 лет, в 1904 году. Получилось довольно эффектно: перед ним вступительный экзамен сдавал бородатый солидный мужчина, принёсший на суд комиссии только один романс, и то без аккомпанемента, и тут в зал входит худенький вундеркинд, согнувшийся под тяжестью двух солидных папок... Четыре оперы, симфония, две сонаты и несколько фортепианных пьес. "Вот это мне нравится! " — воскликнул председатель комиссии Николай Андреевич Римский-Корсаков.

Однако учить Прокофьева нравилось немногим. С первых дней в консерватории он проявлял не только свою феноменальную одарённость, но и неуступчивость, независимость, дерзость.

Класс композиции вёл Анатолий Константинович Лядов. Обычно спокойный и сдержанный, Лядов слушал учебные пьесы Прокофьева с гримасой как от зубной боли. Юный гений не мог удержаться от "новаций", раздражавших мэтра.

— Я не понимаю, зачем вы у меня учитесь?! — возмущался Анатолий Константинович.

— Поезжайте к Рихарду Штраусу! Поезжайте к Дебюсси! , — говорил Лядов тоном, каким посылают подальше.

Казалось, классик Лядов никогда не поймёт новатора Прокофьева, но своим друзьям Анатолий Константинович признавался:

— Сергей Прокофьев... Я обязан его научить! И так, только так, чтобы он сформировал свой собственный неповторимый стиль, свою неповторимую технику...