Дело было в 1943 году, в разгар битвы за Кавказ.

Итальянский транспортный корабль, полный немецких самоходок Stug и боекомплектов к ним шёл из Румынии в оккупированные порты Кавказа. Но, когда транспорт проходил мимо берегов Крыма, перед ним всплыла наша подлодка и, подмигнув перископом, отправила корабль к чертям собачьим на дно морское.

Однако через несколько часов на пути подлодки встал немецко-фашистский охотник за ПЛ и теперь делать ноги пришлось нашим.

Капитан субмарины, на которой к тому времени уже не было ни одной торпеды (а надводный бой с охотником был бы самоубийством), примерно догадывался о характере груза транспорта и знал его размеры. Дав полный вперёд, лодка ушла в направлении транспорта, пользуясь тем, что её скорость была больше скорости охотника. Когда через несколько часов, прочёсывая район предполагаемого местонахождения подводной лодки, локатор охотника засёк на дне объект, по размерам примерно совпадающий с размерами нашей субмарины, которая легла на грунт в надежде затаиться. Недолго думая, капитан охотника принял решение атаковать объект глубинными бомбами. Атака прошла успешно, но объектом оказалась не подлодка, а тот самый транспорт, потопленный ею. Две бомбы, попавшие в кормовую часть вызвали детонацию боекомплектов для самоходок. Глубина в двадцать метров оказалась для взрывной волны пустяковой. Через несколько минут охотник лежал в 250 метрах от транспорта, вместе со всем экипажем. Так и лежат теперь рядышком у мыса Тарханкут. Надо ли говорить, что советская субмарина в это время уже была далеко...

Эта история приключилась зимой в славном городе-герое Мурманске. Отмечали мы день рождения моей подруги Кати. Было много гостей и водки. Выпили, поговорили, повспоминали разные случаи из жизни, потом взгрустнули и, чтобы не портить праздник, решили пойти на дискотеку. Вывалились гурьбой из подъезда и потопали. Не утруждая себя

История из моего детства. 50е годы, живём в коммуналке, 14ти метровая комната, полы из досок, не крашенные(важно), застеленные половиками. Время от времени полы надо мыть, половики вытряхивать(это была моя работа). Пришло время, мама собралась мыть пол, я выбил половики на улице, но гулять меня не пустили за очередное "достижение" в школе. Дали задание учить устные уроки на диване. Ну, я улёгся с книгой, вроде как учу. Отец нагрел воду в ведре, принёс и поставил около дивана. Сам ушёл к соседу(по чуть-чуть). Мама сначала всегда протирала пол под комодом(старинный, большой, тяжёлый). Протирает и рукой с тряпкой ударяет по ножке комода и ножка отламывается. Комод, естественно, падает с грохотом на маму. Ящики открылись, всё что было на комоде слетело, будильник от удара зазвенел, а мама от испуга заорала. Я вскакиваю с дивана и, попав ногй в ведро с горячей водой, тоже ору и заученным футбольным движением ноги посылаю ведро в дверь, которая открывается и в ней появляется довольное поддатое лицо отца, в которое и попадает ведро. Результат: я с обожжённой ногой(не сильно), отец с разбитым лицом(сильно), мама вообще не пострадала. Мизансцена для комедии Л. Гайдая. Аут.

Есть у меня товарищ один: два верхних образования, очочки носит, "Что? Где? Когда? " передача любимая, дома метров семь умных книжек, если в длину выложить, лоб чешет, кстати, а не затылок, когда думает. Ну, вы поняли, умный шопесец просто, но не выдаёт себя – работает сантехником.

Жизнь заставила в своё время, а сейчас менять уже что-то

Генерал императорской армии Хитоси Имамура (1886 – 1968) после капитуляции Японии был отдан под суд как военный преступник. Его подчиненные жестоко обращались с пленными австралийцами, а генерал то ли закрывал на это глаза, то ли был не в курсе. Суд решил, что это не имеет значения — начальник отвечает за преступления своих людей. Был вынесен обвинительный приговор: десять лет тюрьмы. Это-то неудивительно. Удивительно, что сам Имамура счел приговор слишком мягким – кажется, он действительно был не в курсе того, что творилось в лагерях.

Имамура отсидел свой срок, но решил, что этого мало — заключение должно быть пожизненным.

Он построил в саду собственного дома точно такую же камеру и не выходил из нее тринадцать лет, до самой смерти. Писал книги, вспоминая и осмысливая прошлое. Весь гонорар отсылал родственникам пленных, которые погибли.