что-то вроде хлеба, колбасы, молока, и баночка пива, всего максимум 5 покупок. Очередь довольно длинная, но идет быстро. И вот я почти подошел к кассе, как ко мне подходят двое мужчин довольно маргинального вида, и скорее утвердительным, нежели вопросительным тоном говорят: "Братишка, позволишь? "Отмечу, что я одет в белую рубашку, брюки со стрелками и сверкающие туфли, а на этих пейсонажах — довольно потрёпанные спортивные костюмы марки то ли Абибас, то ли Адидак, и заметно, что они уже выпили. В руках у них бутылка дешевой водки, колбаса в нарезке, и еще какая-то закуска. И вот такие пейсонажи называют меня братишкой, и лезут вне очереди, а за мной, кстати, человек 15 стоит. Происходит следующий диалог:

— Братишка, позволишь?

— Нет.

— Ну очередь-то большая.

— Да, большая, и я ее отстоял.

— Ну у нас немного...

— У меня тоже немного.

(показывают на водку)

— Выпить очень хочется.

(я показываю на пиво)

— Мне тоже очень хочется.

— Ну мы же после работы...

— Я тоже после работы.

Сколь-нибудь рациональные аргументы у них кончились, в ход пошли иррациональные.

— Ну что, тебе жалко, что ли?

И вот тут меня выручила приобретенная в продажах смекалка.

— Я смотрю, вы уже успели выпить, а я — еще нет. Так кто кому должен уступить?

Они мрачно вздыхают, и плетутся в конец очереди.

от датчиков к регистраторам. После испытания данные с них забивали в перфокарты и чудо техники радостно подмигивая лампами килограммами глотало эти самые карты, обогревая отходами мыслительного процесса помещение. И вот он, долгожданный результат- столбцы цифири в руках. Американцы сильно гордились своим произведением, если бы гордость была легче воздуха, косяки американских физиков циркулировали бы в стратосфере. Прошло время, секретные данные перестали таковыми быть, но осталась гордость за результат и американцы опубликовали свои данные. Вслед за ними опубликовали данные своих испытаний наши ученые. В предчувствии, что Советы окажутся в глубоком заднем проходе по сравнению с Ними, американцы начали сверять данные. И оказалось, что Советские уже во втором знаке точнее! Дядя Кондратий широко раскрыл перед американцами свои крепкие объятия. Страшные мысли витали в их головах- если Советские данные такие точные, то у них в то уже время был не просто суперкомпьютер а супер-пупер компьютер, а уровень техники вообще, совсем нечета американскому. Ну, раз такое дело, американцы на всех парах снарядили делегацию по обмену опытом в СССР. Прибыв к советским коллегам они взяли быка за рога- а не покажите ли вы тот славный аппарат на котором вы рассчитывали свои данные.

— Да, вот он, перед вами.

Советский коллега показал на агрегат, ближайшего родственника Железного Фелекса ( арифмометр механический).

— А-а-а, секретность- подумали американцы- прикидываются. Знаем мы вас!

— Может вы нам продемонстрируете аппаратуру с которой вы работали в поле?- с надеждой спросили тогда они. Ассистент ушел, вернулся с кирпичом, который и положили перед учеными. Этот нехитрый предмет поверг американцев в гипнотический транс. Вот если бы тут лежал кирпич сделанный из печатных плат и полупроводников, тогда бы все было ясно, но ЭТО кирпич обыкновенный силикатный, только что пронумерованный. Американцам стало совершенно очевидно, русские глумятся над ними и не просто глумятся, а самым изощренным образом...

Из состояния прострации их начал выводить рассказ о собственно испытаниях. Оказалось, кирпичи отномеровали и расставили по радиусам от центра. После взрыва солдаты рулеткой вымерили расстояние на которое улетел каждый конкретный кирпич, а потом группа сотрудников по простейшим физическим формулам определила искомое давление. Слава Советской науке.

время и вернулся в училище. Все просто. Но не для нас… Не для нас…

Остановившись, он внимательно посмотрел на носки ботинок, дожидаясь, пока личный состав усвоит сказанное, потом, вскинул голову, безошибочно выцепив взглядом залетчика.

— 0Курсант Коростылев, выйти из строя! Вот, товарищи, полюбуйтесь… Знаете загадку, с луком, с яйцами, но не пирожок? Кто ответ знает? Правильно — это Робин Гуд. Так вот товарищ Коростылёв, будучи отпущенным в увольнение, решил поиграть в защитника слабых и обездоленных. Находясь в трамвае, он, как следует из данной сотрудникам правоохранительных органов объяснительной, заметил гражданина, который, цитирую: "Просил в [хлеб]ало". И курсант Коростылев, добрая душа, запрос удовлетворил. Ударил гражданина в это самое [хлеб]ало, отчего тот упал, потом наш доблестый "Робин Гуд" встал на гражданина двумя ногами и стоял на нём до приезда доблестной милиции, которая их обоих и повязала. Вы, товарищ курсант рождаете во мне противоречивые, смешанные чувства. С одной стороны, если бы вы были дураком, вас бы медкомиссия завернула. С другой — мне очень неприятно думать, что это вы тут, под моим командованием, так отупели. Хотя может я чего-то не понимаю? Объясните мне ваши мотивы?

— Ну он докапывался до всех, на женщин "[м]лядями" ругался, — виновато потупившись пояснил Коростылев, — А я, вроде как курсант, на меня люди смотрят.

— И вы решили, так сказать, не запятнать честь мундира? Встать на защиту мирного населения? – Начальник курса, подняв фуражку, пригладил волосы, — И, заметьте, я вам, по этому поводу, слова не сказал. Я бы этого питекантропа сам бы пинками оттуда вынес. У меня только один вопрос: зачем вы милицию дожидались?

— Чтобы она его забрала…

— Вы понимаете, товарищ курсант, что "по закону", и "по справедливости", это две разные вещи? Если вы хотели действовать по закону, то надо было не бить его, а дождаться специально обученных этому людей. А если решили наносить добро и причинять справедливость, то надо было, с криком "ЗА РВСН!", отпинать его так, чтобы он встать не мог и валить оттуда галопом. И что вы на меня так смотрите, я что-то не ясно объяснил?

— Никак нет, товарищ капитан 3 ранга… — мотнул головой Коростылев, — Все ясно. Неясно только, почему: "За РВСН"?

— Чтобы, потом, милиция тебя дурака не у нас во ВВМУППе искала, а в "Можайке"!