Если вещи нет на месте – она может быть где угодно. У моей престарелой родственницы было убеждение, что ее гнобят соседи. Однажды она открыла дверь платяного шкафа, зависла на секунду, вытащила оттуда мочалку – с победным видом продемонстрировала. Видишь! А я ее искала! Кто бы мог положить мочалку – в шкаф! Только они! Ну ладно. В конце концов, это была – очень престарелая родственница.

Однажды я пришла из школы домой и застала зрелище совершенно несусветное. Вся женская половина семьи, включая взрослую старшую сестру, ползала по квартире на четвереньках. За ними гонялся племянник, который еще не умел ходить, но на своих четверых был быстр как ветер. Кошка смотрела на всех них офигевшими глазами. С кошкой мы любили играть в прятки – я пряталась, скажем, за дверь; звала ее – она медленно и осторожно заходила в комнату, делала вид, что не видит меня за дверью, а потом раз – и прыгала на меня! Визг, смех! Когда на балконе просыпался в коляске малыш, она бежала к нам и звала – мол, проснулся, идем. Кошка была умна. Мы с кошкой посмотрели друг на друга -- у кошки, очевидно, был когнитивный диссонанс. Через минуту я ползала вместе со всеми.

Оказалось, у отца пропала печать. В его комнату никогда никого не пускали, там царил хаос, доступ был только у меня – потому что я знала, что пыль вытирать надо так, чтобы весь этот кажущийся бардак сохранял свой первозданный миропорядок. Потому что там все было на виду и все было на своих местах. Но тем ранним темным утром в берлоге побывал племяш – тихо, нечувствительно; был замечен за проникновением на запретную территорию, вытащен за ноги, дверь была тихонечко закрыта обратно, никто не почуял беды. Утром отец проснулся, как обычно, не глядя, оделся, рассовал все с тумбочки по карманам, и пошел на работу. На проходной оказалось, что то, что он вытащил из кармана и предъявил – не пропуск, что в карманах лежат вовсе не те вещи, которые должны бы, а печати так и вовсе – нет. А это была очень маленькая, но очень важная печать, и когда мне об этом мама рассказала, мама была цвета – серого, и это было страшно.

Племянник разговаривать еще не умел. Были мысли на предмет, что он эту печать – съел, и выкакает; обсуждались планы отвезти его в больницу, и а не придется ли его вообще оперировать, если эта штука в нем застрянет. Племяш вид имел всем довольный, на боли в животе не жаловался, когда его затаскивали в берлогу и пытались раскрутить на "да куда ж ты дел такую вот маленькую штучку" реагировал весело и бессмысленно. В квартире был просмотрен каждый миллиметр пола, включая шкафы и кладовки. Мы были в отчаянии.

Потом кто-то предложил расширить область поиска до высоты племяшкиного роста – он же мог встать на ножки, в конце концов.

Печать нашли. Она была воткнута в крошечную щелку между шкафчиками серванта на высоте 30 см от пола.

История реальная, произошла в органах государственной власти одной из областей России (имена персонажей по известным причинам слегка изменены).

Один начальник поручает документ нижестоящему начальнику и пишет резолюцию:

"Коркову А. Н.". Ошибается в инициале отчества (должно быть "П". Корков А. П. пишет на документе: "Это не мне" и отправляет его обратно через канцелярию. Начальник, увидев это, пишет под ответом Коркова: "Тебе, дорогой, тебе". Исправляет "Н" на "П", но забывает подписаться. Корков, получив документ, пишет резолюцию: "Анонимно!". Документ снова через два дня возвращается к первому начальнику. Тот решив больше не связываться с Корковым поручает документ другому ведомству и пишет резолюцию: "Рожникову А. А.". Ещё через два дня документ попадает в ведомство Рожникова А. А. , но за эти два дня по случаю увольнения Рожникова А. А. на его место успевают назначить Коркова А. П. Через два дня первый начальник получает тот же документ с пометкой "Это не мне".

У меня сестра поступила в гимназию. Учиться тяжело — нагрузка бешенная. Даже в третьем классе дети сидят полдня в школе. Дома — куча уроков.

Разумеется, родители, придя после работы, становятся просто обязанными помогать своим чадам. Короче, задание:... из слов и словосочетаний составить небольшое стихотворение... и т. д. Дальше идут слова и словосочетания типа "желтые, дождь, лужи, хмурые, листья " и т. д. По замыслу авторов учебника должно было получиться милое четверостишье про осень.

Но они (авторы) не учли, что скорее всего сочинение стихов ляжет непомерным грузом на спину папе, который только пришел с работы, и по мнению мамы не помогает ребенку с уроками. Короче говоря — разбор домашнего задания и учительница вслух зачитывает по очереди все стишки. Уж и не знаю, кто сочинил этот стишок своему ребенку — но я уверен, что у этого папы накануне выдался нелегкий денек. Учительница вдруг начинает злиться и с возмущением обращается к однокласнику моей сестры — мол, это что такое? Где это ты набрался такого!.. Откладывает его тетрадь в сторону. По совпадению этим же вечером родительское собрание и молодая учительница с возмущением зачитывает стишок пятиклашки:

— Желтые листья, желтые лица. Это китайцы идут похмелиться..

— Валентин, а пойдёмте нарежемся водки? — предложила Лена.

— В каком смысле? -не понял Валентин.

— В буквальном. — пояснила Лена.

— Найдём сомнительное кафе, возьмем ледяной водки, простой закуси и потихонечку напьемся. Судя по лицу, вы не чураетесь таких развлечений.

— Какая вы необычная женщина, Лена! — восхитился Валентин.

— Обычная, Валентин. — покачала головой Лена.

— Мне тоже хочется слушать про чарующий блеск моих глаз, ослепительную улыбку, о том, как я унесла навсегда ваш покой. Но я понимаю, что это все среднестатистический мужчина может сказать только после трехсот-четырехсот грамм крепкого алкоголя. А я, после трехсот грамм водки уже вся в Валгалле и мысленно дерусь с Одином за право первой попробовать жертвенного оленя. Поэтому весь этот романтик, безусловно в меня попадает, но не запоминается. В этом, Валентин, между прочим, чёртов дуализм и трагедия существования современной женщины.

— Нууу, вы можете пропускать. Пить через одну, например. Или через две. — галантно предложил решение Валентин.

— Да щас, [м]ля. -сказала Лена.

Фрумыч.

Так вышло, что у меня два папы.

Мой родной отец погиб в Чечне в 96 году. Он накрыл собой гранату, спасая двух своих товарищей. Одним из них был папин лучший друг — Олег. Мне было четыре, когда папа погиб, но я хорошо его помню. Мать очень быстро вышла замуж снова, даже года не прошло. Вскоре она родила двойняшек — моих брата и сестру, и с тех пор я стала