В этот раз ему приспичило срочно "на коленках" сотворить отбивку для своей передачи. Что-нибудь простенькое и незатейливое, но брутальное и урбанистическое.

Я был не особо занят и решил влезть в это дело, но чтобы никуда не переться, позвал Игоря вместе со съемочной группой в свой кусочек Москвы, под самым моим домом.

Пока они ехали, я уже все придумал и даже место присмотрел.

Игорь был поставлен на самый край тротуара, а мы с оператором расположились метрах в пятидесяти от него (оптика позволяла).

План был прост: одинокий Игорь должен был вначале посмотреть направо, потом налево, затем скрестить на груди руки и орлом глянуть прямо в камеру. Но проделывать все это нужно было безумно плавно и медленно, чтобы растянуть минут на десять, не меньше. Потом, на монтаже, многократно ускорим и получится, что перед Игорем, как бешеные мухи пролетают стаи машин, а вокруг, с нереальной скоростью, туда-сюда снуют прохожие.

Напоследок я по телефону выдал подробные инструкции:

— Ни на что не реагируй и не отвлекайся, а если вокруг тебя соберутся люди, это может быть и не плохо, пусть потом мечутся как заводные, на фоне тебя, как вкопанного. И не вздумай вступать с ними в разговоры – артикуляция видна. Да, и постарайся не сходить с места, а то выпадешь из кадра. Все, мотор идет, прячь телефон и начали.

Первые минуты три, все шло по плану, но тут как на зло, я увидел в мониторе, что нашему старому консьержу Павлу не сиделось дома, он проходил мимо и конечно же обратил внимание на одиноко стоящего у дороги, знаменитого телеведущего.

Старик обошел вокруг практически застывшего Игоря, поздоровался, но тот, конечно же, даже не кивнул, а продолжил смотреть куда-то вдаль, в сторону мусоросборника.

Бедняга Павел, тоже попытался вглядеться в пустые баки, ничего любопытного для себя не обнаружил и почему-то очень обиделся (это было видно по его растерянному лицу), немного постоял в нерешительности и вдруг начал толкать какую-то пламенную, нравоучительную речь (иногда он может), но "надменный" Игорь продолжал его игнорировать.

Все шло в принципе по плану и я не спешил останавливать этот дубль, но тут обратил внимание, что на пакете в руках у консьержа, виднелась крупная надпись "ИКЕА".

Это прокол.

Пришлось выключать камеру и звонить Игорю, чтобы тот отогнал от себя моего любопытного консьержа…

…Забегая вперед, скажу, что мы сняли все что хотели, правда, не со второго и даже не с четвертого дубля, но сняли.

Съемка закончилась, я попрощался с группой и пошел домой.

Еще издали было видно, как у нашего подъезда активно жестикулировал консьерж, что-то возбужденно доказывая трем недоверчивым старушкам.

В принципе, уже по жестикуляции можно было понять, о чем это он.

Я подошел, поздоровался и спросил:

— Павел Олегович, что это вы тут такое интересное рассказываете?

— Ты представляешь, только что, за теми домами у дороги я видел ведущего криминальной хроники Игоря Игоревского, а они мне не верят.

Подключились соседки:

— Да не он это был, не выдумывайте, Павел Олегович. Ну, что такому большому человеку делать за теми домами? Мусорку что ли нюхать?

Консьерж потерял к теткам всяческий интерес, махнул на них рукой и полностью переключился на меня:

— Да он это был, я ведь еще из ума не выжил. Что я Игоревского с полуметра не узнаю?

Вот, как с тобой сейчас, разговаривали.

И кстати, противный мужик оказался, пока в жизни с ним не столкнулся, я был о нем лучшего мнения. Задал ему пару вопросов по делу, была одна темка, так он стоит, как дурачок, морду от меня воротит, говорить не хочет, брезгует. Тьфу, аж противно. И ты знаешь, он сто процентов работает на ФСБ, гарантию даю.

Я очень удивился такому повороту дела и спросил:

— Почему на ФСБ? С чего это вы так решили?

Консьерж приблизился ко мне вплотную, понизил голос, оглянулся на теток, которых уже не было, включил суровое выражения лица и ответил:

— А я тебе скажу – почему на ФСБ. Знаешь как у них информация налажена? Что ты, о каждом вот такусиньком человеке все знают (дед показал на кончик своего мизинца), так вот, пока я с ним стоял и пытался вывести на серьезный разговор, Игоревский вдруг повернулся ко мне и так сердито говорит: — "Павел Олегович, тут нельзя стоять, разворачивайтесь и немедленно следуйте к месту своей прописки…" Я как услышал свое имя, аж давление подскочило.

Чего ржешь, и ты мне не веришь...!?

взгляд, она пояснила, что у неё муж, 4 сына, 3 невестки, 6 внуков от года до 10 лет, и каждый либо что-то не ест, либо аллергия. И у всех разное! Чтобы не забыть, она записывает и сверяется во время подготовки меню для семейных пиршеств. Чтобы каждый мог отведать минимум 2 блюда без своих неприятных продуктов.

Через несколько месяцев, когда мы уже подали заявление в ЗАГС, я попала на празднование годовщины их со свёкром свадьбы. Стол ломился: несколько видов горячего, салаты, нарезки, закуски. Но больше всего меня поразили маленькие подставки рядом с каждым блюдом, на которые были наклеены этикетки с составом. Даже если этот состав состоял из двух ингредиентов! Оказывается, у свекрови даже специальный принтер есть, который эти этикетки печатает.

Мне сразу вспомнилось, как мои мама и бабушка пытались впихнуть в меня ненавистную белую рыбу — крошили в салаты, рулеты и бутерброды. Мама однажды на Новый год приготовила полностью рыбный стол, и 2015 год я встречала нарезкой из яблок. Никто из них не верил (и до сих пор не верит), что меня подташнивает от неё. И вдруг я встречаю совершенно другое отношение к чужим пищевым пристрастиям — деликатное и уважительное. Чуть не расплакалась прямо при всех. Свекровь не перестаёт повторять, что нужно уважать чужие предпочтения и привычки. Все люди разные.

После работы все к ларёчку, по пивку, туда-сюда, ну, и паренёк этот не отрывается от коллектива. Всем, конечно, интересно спросить, но как-то неудобно, так выпиваем в тишине, покуриваем, дежурные анекдоты. И тут он сам, мол рассказать откуда такие шрамы? Вижу что всем интересно. Далее с его слов. Учился я в путяге на тракториста, и на третьем курсе отправили меня в местный колхоз проходить практику. В колхозе прошла модернизация, закупили современных тракторов и навесное к ним. И попал я на уборку картофеля. Трактор Джон Дир, а к нему прицеплен здоровенный такой комбайн, едет по бороздам, собирает картоху, ботва в одну сторону, земля обратно на пашню, чистый картофель в бункер. Ботва отделялась от картохи и проходила через два противоположно вращающихся шнека. И то ли была нарушена какая-то технология, то ли неправильно настроен комбайн, постоянно шнеки эти забивались. Вот тракторист и отправил меня наверх комбайна, проталкивать ботву в шнеки. Выдал мне палку метра 2, и, с@ка, если, [м]ля, падла, хоть раз застрянет, [зв]издячек огребёшь! И в назидание приставил к моему сопливому носу кулак, который перекрыл мне обзор... Ну, я диким кабанчиком щеманулся наверх, и мы помчались. Ботва сразу стала застревать, я раза 3 пропихнул палкой, и её благополучно сожрал комбайн, закусив всё той же ботвой. И тут, от испуга за будущий косяк, я ничего не придумал лучше, чем подтолкнуть эту зелёную массу ногой. Затянуло моментально, больно не было, орал от отупения так, что тракторист в кабине услышал сразу же. Вынимали меня часа два из шнеков, больно не было, приехала скорая, анестезия была зверская, не чувствовал ничего. Когда вынули, уложили на носилки, правую ногу положили поперёк тела в районе паха, на живот ткань и сказали левой рукой прижать, а то кишки выпадут. Говорили, что без ноги останусь, очень сильно кости переломало. Хирург пузо зашил, кожу пересадил, где не хватало, главный травматолог, дед старый, сказал спасём ногу, и спас. Сам делал операцию по установке аппарата Илизарова, его под руки двое держали, а он делал... Вот такая история.