На вопрос как это сделать, нам посоветовали нанять квадрокоптер с оператором. Мы позвонили по паре номеров, нам выкатили какие то суммы которые нас не устроили. На наше счастье на другой стороне улицы построили новый восемнадцати этажный дом, и руководство вручив мне классный фотоаппарат отправили произвести съемку. Подойдя к дому я застал доставщика стройматериалов, который пытался достучаться до вахтерши. Наконец вышла бабушка божий одуванчик со слуховым аппаратом в ушах, я показал ей ксиву администрации, взял ключ от тех этажа, доставщик предъявил документы на доставку цемента, ключи от квартиры на восьмом этаже и стал заносить мешки в грузовой лифт. Старушка сразу нас предупредила что работает только он один. Я подождал минут пять, ведь пехом на восемнадцатый этаж идти некомильфо, и мы поехали! Я доехал до восемнадцатого этажа, минут десять вел съемку, потом решил спускаться. Нажал кнопку и лифт приехал. Спустившись до восьмого этажа лифт остановился, и зашел этот доставщик и нажал кнопку. Как только дверь закрылась, лифт ухнул вниз, пролетел метров шесть и сработала защита, мы повалились на пол и я сильно сорвал спину. Придя в себя мы поняли что застряли между седьмым и шестым этажом. На улице было примерно градусов тридцать тепла а в лифте вообще как в сауне. Я достал телефон и увидел что моргает батарея и всего одна риска сотового оператора. Я стал набирать номер лифтера но он был постоянно занят, а телефон предательски попискивал, тогда я обратился к коллеге по заключению и попросил чтобы он набрал номер лифтера с таблички, он с глупой улыбкой сказал что оставил телефон в вахтерской. Я спросил его номер чтобы позвонить бабуле, но он с еще более идиотской улыбкой ответил что телефон ему выдали служебный, номера не знает а его сотовый лежит в бардачке грузовичка а он заперт! Вот тут и началась паника!)) Ведь я уходя с объекта никому ничего не сказал, и все подумали что я уехал домой!)) И тут риски на телефоне исчезли совсем! Я отключил телефон, понимая что смогу сделать только один звонок после включения трубы, на большее не хватит заряда! Паника нарастала, надежда на то что бабуля вспомнит в процессе разгадывания сканворда что два горемыки так и не вышли, была мизерная! Мы начали кричать, но никого поблизости не было! У моего соседа по лифту на нервной почве открылся метеоризм! Воздух смешанный с пердежом вдыхать стало невозможно!)) Я мучительно соображал кому могу набрать и быстро объяснить всю глубину задницы чтобы он понял что делать?)) На эти размышления я потратил пол часа и таки нашел в памяти у себя одного толкового работника со стройки по имени Алеша Карлсон которые монтировали нам в здании лифты "Отис", хотя его звали Ваня Алешин к нему которого я хотел отправить вместо себя снимать с крыши! Я включил телефон, набрал Алешу и успел сказать только одну фразу, что я в доме напротив и меня надо спасать! То что он сказал але, я слышал, но ответа что он понял я не услышал, так как телефон разрядился! Мой сосед сел в угол на корточки и стал попердывать короткими очередями! Глаза резать стало, а дышать как при газовой атаке! И тут минут через пять, я услышал топот и крики Алеши что он спешит на помощь! Роднее голоса для меня тогда не было на свете! Добежав до шестого этажа и услышав что я застрял в лифте, он немного успокоился и сказал что сейчас он поднимется на тех этаж и нас освободит! Я в панике говорю что ключ то у меня в руках от тех этажа!) Он говорит говно вопрос! Через секунду ломик ухнув вошел между створками и я подал ключ! Поднявшись на верх они вручную подняли нас до этажа и он какой то приспособой открыл створки! Мать честная, я такого вкусного свежего воздуха не пробовал никогда! Я дышал и не мог надышаться! А мой коллега затворник быстро затрусил по лестнице вниз попердывая очередями! Да, вызволять меня прилетел Алеша Карлсон, три таджика разнорабочих с ломом, лопатой и гвоздодером!))) Картина маслом!! Я стою и ржу не останавливаясь на нервной почве, они в непонятках насяльника прибежали спасать, Алеша в истерике! Но ощущение свободы осталось навсегда!

Из рассказа Алеши... Я видел что Вы пошли в дом с фотиком дорогим, и вдруг через пол часа звонок и фраза что я в доме и меня нужно спасать! Потом телефон отключился! Первая мысль что меня оглушили! Он сбежал на площадку а там таджики наши забор из профлиста демонтировали, и стал им кричать что на босса напали в доме и его надо спасать! Они о ломанулись с тем что было в руках! Прибежав к дому они стали тарабанить так, что бабуля прибежала через минуту. Они помчались вверх, гиканьем устрашая неведомых супостатов и с криками — [м]ля всех замочим!)) То что бабка обосралась их не волновало! Босса надо было спасать!)) Ну а дальше я уже описывал! )) Да, и симптомы клаустрофобии могу описать до мелочей!!)))

кругом. А вокруг Норильска не было дорог, а была тундра, ночь и холод, вот все и жались друг к другу, как пингвины в пургу.

Овощи и фрукты завозили летом, в навигацию. Большей частью в консервах. В магазинах также широко был представлен "гювеч"? кусок льда, с торчащим из него болгарским перцем и стручковой фасолью. Долгой полярной зимой свежим овощам было взяться неоткуда, самолетами, понятно, не навозишься. Другое дело – для научных целей!

Мама моя работа в институте сельского хозяйства Крайнего Севера, в отделе растениеводства. Звучит, согласитесь, нелепо. И люди честно делали свою работу, доказывая, что никакого растениеводства в тундре не было и не будет, но их, почему-то, не разгоняли.

Так вот, мамина начальница ухитрилась выписать с материка образец длинного парникового огурца. Огурец прибыл, был с осторожностью распакован, признан исправным и немедленно порезан по числу детей сотрудников лаборатории.

Мне достался кусочек толщиной в два моих тогдашних пальчика. Я как можно тоньше отрезал прозрачный кругляш, и, положив его на язык, ждал, почти не дыша, когда огуречный леденец растает. Того кусочка огурца хватило мне дня на два. От него, зеленого, веяло весной и счастьем.

Пусть это будут байки. Какой же флот без баек?

Итак, байка первая –

ФИНАНСОВО-ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНАЯ

Давно это было… Мы тогда ещё жили в одном большом и дружном государстве. Наш молоденький лейтенант Жорка женился на красавице армянке. Рано или поздно, но пришло время ехать знакомиться с новой роднёй.

Армения встретила молодых традиционным гостеприимством, чистейшим горным воздухом и, конечно же, коньяком. От всего этого у Жорки произошло такое воспарение чувств, что он просто летал, а не ходил. Пока на столы носили очередную вкуснятину, кто-то из многочисленных армянских дядюшек жены пригласил Жорку на свежий воздух – покурить. Разговоры у мужчин шли о разном, но вдруг один из дядюшек спросил: "Георгий, а сколько ты получаешь в месяц? "Вконец расслабленный Жорка решил маленько приврать, чтобы поразить всех присутствующих высотами материального благополучия, доставшимися его молодой жене. Вспомнив, что командир подводной лодки получает рублей 900 (это в то время при нормальной зарплате инженера или рабочего в 150-170 рублей), а командир эскадры – больше тысячи, Жорка выдал: "950 рублей!". В воздухе повисла напряжённая тишина. Жорка, быстро трезвея, похолодел: "Сейчас поймут, что я соврал и засмеют…" После томительной пауза дядюшки заговорили между собой по-армянски. Они сокрушённо покачивали головами и тяжело вздыхали. Жорка ждал позорного приговора. Наконец дядюшки умолкли. Старший из них подошёл к Жорке и, по-отечески прижав его к себе, очень ласково сказал:

"Ну, Георгий… Ну, ничего… Ничего… Мы же все будем вам помогать…"

БЫТОВАЯ.

В своё время начальником политуправления нашего флота был один добрейший седовласый адмирал, которого все без исключения за глаза называли Дедушкой. Проводил он однажды приём по личным вопросам членов семей военнослужащих. Поскольку, эти личные вопросы могли быть любой сложности, на приёме присутствовали начальники различных флотских служб, всегда готовые придти Дедушке на помощь.

В порядке очереди в кабинет вошла жена одного нашего офицера. Вопрос у неё был простой – жилищный. Вместо однокомнатной квартиры она хотела бы получить двухкомнатную. Дедушка участливо выслушав её, разъяснил всю сложность жилищного вопроса на флоте и обещать ничего не стал. Дама заявила, что у неё особый случай, а в ответ на удивление Дедушки объяснила, что в момент близости с мужем она ведёт себя очень шумно и издаёт такие звуки, что дети просыпаются, пугаются и долго плачут. У полностью охреневшего Деда вспотели даже очки. Он стал растерянно озираться по сторонам, наткнулся взглядом на начальника медслужбы флота и не нашёл ничего лучшего, как спросить того: "А-а что, такое разве бывает? "Тот, глядя куда-то под стол, сдавленно ответил: "Да, да… Бывает…". Квартирный вопрос был решён.

ФАРМАЦЕВТИЧЕСКАЯ.

Атлантика. Лодка швартуется к плавбазе. Пополнение запасов, баня для личного состава и, конечно же, встречи друзей.

Механик с лодки Саня побежал на плавбазу к своему другу механику Гене. В каюте у Гены быстро сложился мужской коллективчик человек из 6-7, готовых торжественно (без этого нельзя, люди не поймут!) отметить это событие. Генка окосел почти мгновенно. А закон подлости действует даже далеко от родных берегов. Гена срочно понадобился командиру плавбазы, о чём шепеляво сообщил динамик внутренней связи. Надо было срочно что-то делать. У кого-то нашлись таблетки для протрезвления. Гена проглотил, запил водой. Все стали ждать результат, который был достигнут очень быстро. Генку вывернуло в умывальник. Кто-то из мужиков вполне резонно сказал: "Надо ещё раз!". Генка, внимательно рассмотрев в раковине то, что недавно было его закуской, и таблетку, лежащую сверху, вдруг состроил плаксивую рожу и пьяно заныл: "Я не буду ещё раз… Она же блёванная!... "

ЭПИСТОЛЯРНАЯ.

В дни больших праздников к нам на эскадру приезжали представители городов, шефствующих над нашими лодками. Это были местные партийные и комсомольские работники, деятели искусства, музыкальные и танцевальные коллективы. Из одного древнего русского города постоянно приезжал танцевальный коллектив, состоящий из одних девушек, которые отличались не только хореографическими способностями, но и особой любовью и благосклонностью к военным морякам. По традиции все выступающие перед личным составом представители искусства награждались Почётными Грамотами с идиотской формулировкой: "…за доставленное эстетическое удовольствие…". Такая грамота была подготовлена и для женского танцевального коллектива. Во время выступления коллектива её держал в руках начальник политотдела, сидящий передо мной. После неоднократного прочтения содержания грамоты он очень взволновано зашептал на ухо командиру эскадры, что грамоту вручать нельзя, в ней ошибка. Командир, внимательно изучив текст, вернул грамоту назад и, как-то странно ухмыльнувшись, сказал: "Ничего менять не надо. Всё правильно". Через его плечо я успел заметить, что было пропущено слово "эстетическое".

МУЗЫКАЛЬНАЯ.

Задул ветер перемен… Страна стала меняться. Начали, как водится, с внешних атрибутов: поменяли флаг, поменяли герб, заодно и гимн тоже. Вот насчёт гимна наш адмирал оказался не в курсе, в отпуске был. Ну, бывает и такое, человек всё-таки.

И вот по какому-то очень торжественному поводу проходит торжественное построение эскадры – строй, знамёна, оркестр, на трибуне, оборудованной микрофонами, — командование эскадры. Оркестр грянул "Славься". Забыв, что микрофоны не отключены, адмирал на весь плац недоумённо спрашивает: "Это чё?". Стоящий рядом с ним начальник политотдела сбивчиво и услужливо начинает стрекотать что-то про новую Россию, флаг, гимн и гаранта конституции. После тягостной паузы адмирал удручённо произносит: " … твою мать! Дожили до Борькиной польки!... "

БЮРОКРАТИЧЕСКАЯ.

Командир базы по любому поводу заваливал командира эскадры рапортами. Кляузный такой был офицер. Командир, получая очередное послание, буквально готов был взорваться, но реагировать был обязан. Очевидно, в тот раз он дошёл до предела своих возможностей.

Я шёл по коридору штаба, когда из кабинета командира выскочил весь какой-то взлохмаченный, с папкой в руках секретчик, который, увидев меня, жалобно спросил: "И чего мне теперь с этим делать?". А в папке лежал очередной кляузный рапорт командира базы. С подписью и резолюцией адмирала. Подпись как подпись: дата, воинское звание, фамилия, инициалы. А резолюция представляла собой безупречный с художественной точки зрения рисунок, выполненный тончайшим платиновым пером адмиральского "паркера". На рисунке со всеми мельчайшими подробностями, со всеми приложениями и кучеряшками, было изображёно мужское достоинство.

ТОРПЕДНО-МЕДИЦИНСКАЯ.

В один и тот же день на одну и ту же лодку пришли служить два лейтенанта: специалист по минам и торпедам Лёха и медик Саня. Это обстоятельство, а также то, что служба, особенно в её начале, редко бывает мёдом, сблизило молодых офицеров. Взаимоотношения у них были дружеские, а для Лёхи они ещё имели и практическую выгоду. Дело в том, что он питал какую-то особенную слабость к лекарствам, а их-то у Сани как раз было достаточно.

Однажды в походе Саня сидел у себя в самых расстроенных чувствах, поскольку только что получил выволочку от командира. Неважно за что, была, значит, причина. В этот момент к нему ввалился Лёха и начал чего-то трещать. Санька думал о своём и не слушал. Вдруг Лёха заметил тюбик с мазью "Финалгон". Надо сказать, что это жуткое средство от радикулита. Вызывает ощущение приложенного к телу раскалённого лома, а при попытках смыть только усиливает своё действие. Естественно, что Лёха заинтересовался, от каких таких болезней эта штука. Санька, погружённый в свои мысли, буркнул: "От геморроя". Лёха сразу же вспомнил про свой ужасный геморрой и стал просить эту мазь у Саньки. Тот молча кивнул.

Через некоторое время к Саньке прибежал один из подчинённых Лёхи матросов и очень взволнованно сообщил, что командир срочно требует Саньку к ним в отсек, поскольку командир группы "шизанулся". Санька схватил укладку с медикаментами и побежал, на ходу соображая, что Лёха недавно был у него и с ним было всё нормально.

У входа в отсек собралось всё командование лодки, командир с замполитом по очереди заглядывали внутрь, но войти туда явно не решались. Командир, увидев Саньку, приободрился и сказал: "Ну, давай, это по твоей части". Санька сунулся в отсек и увидел следующую картину. Совершенно без штанов, верхом на торпеде сидел Лёха. Его отрешённое лицо выражало неимоверные страдания, из широко раскрытых глаз текли слёзы, ногти судорожно сжатых пальцев скребли торпеду. Когда металл под ним нагревался, Лёха, быстро перебирая ягодицами, переползал на холодный участок. На какое-то мгновение его лицо приобретало умиротворённое выражение.

Поздравляю всех с праздником!