Наступила лето, шакалы почему-то решили, что им срочно нужно попасть на сопредельную территорию и обязательно на правом фланге нашей заставы, так что по две-три сработки за ночь стали привычной нормой.
Особенно обидно было, когда сработка происходила в тот самый момент, когда тревожка уже заходила на заставу.
все, и даже Лёша-снайпер, от которого никто обычно слышал не более одного-двух слов в день.
Два дня сработок не было, начальник заставы и зампобой свалили в отряд на три дня на плановую учёбу, и с нами остался по[фиг]иcт-замполит, у которого был принцип: не мешать нести службу солдатам, так как они и сами всё знают.
Обычно дикие истеричные крики начальника заставы и грозный рык зампобоя поддерживали необходимый уровень дисциплины, а тут неожиданно наступила лафа.
Клава растёр ногу, и его стали ставить в наряд по заставе или, как у нас говорили, Колуном, так как вышка за забором называлась Колунка.
Четыре часа стоишь и бдишь, можешь спуститься в сортир и заглянуть в столовку за чаем, не опасаясь проверок, поскольку на флангах бдят другие, и они сообщат, если кто-то едет.
Клава решил пойти ещё дальше: получив автомат, он вышел через главный КПП, нарезал пять или шесть кругов и потом, типа, ушёл на колунку, а на самом деле обошел заставу и просто через открытое окно проник в кубрик, где лег на кровать и закемарил до конца своего дежурства.
Ну а чтобы не вызвать подозрения, если вдруг зайдёт замполит, автомат закинул под свою кровать.
Раздался противный звук сработки, Клава на автомате сорвался со всеми, заскочил в ружейный парк и, схватив первый попавшийся автомат, выскочил на улицу.
Но на выходе он вспомнил, что он Колун, и ему никуда не надо бежать.
Тогда он прикинулся шлангом и продолжил нести службу.
Сработал десятый участок, так что тревожка вернулась быстро.
Понимая, что сработка обязательно повторится, Андрюха решил тоже не сдавать автомат, а просто прилёг на свою кровать, которая стояла рядом с Клавиной, приставил автомат к тумбочке и сразу захрапел.
Клаве тоже хотелось покемарить, и он опять проник в кубрик, закинул автомат под кровать и притворился шлангом.
Система Гардина опять заревела противным звуком, не переставая.
Первым проснулся Клава, сунул ноги в сапоги, схватил автомат, стоящий у тумбочки, и сквозанул в окно.
Андрюха инстинктивно вскочил, рванул со всеми в ружейный парк, схватил чей-то автомат и поехал на сработку.
Когда тревожка уехала, Клава сменился, сдал патроны и, поставив автомат в ружейный парк, отправился на кухню пить чай.
Сработал первый участок, в системе запутался шакал, которого просто добили монтировкой, но от этого легче никому не стало.
Потом последовали ещё две сработки, так что тревожка только в семь утра вернулась на заставу.
Все сдавали патроны и автоматы, когда белый как мел Андрюха трясущимися губами прошептал:
— Я, кажется, автомат на фланге оставил!
Дежурный побежал к замполиту, Витя-кардан, матерясь, пошёл заводить шишигу.
Замполит, которого сорвали с очка, был зол!
Нет, он был очень зол, так как не спал полночи.
— Сс@ка, боец, если ты автомат про[втык]ал, тебя начальник заставы по приезду лично за дувалом расстреляет!
Дежурка уже заскакивала в шишигу, когда Витя-снайпер заговорил.
Все, конечно, ох[рен]ели от такого чуда, но его слова удивили ещё больше.
— Андрей автомат со мной разряжал, оружие где-то на заставе.
Это было рекордно длинное предложение в его исполнении.
Все ломанулись искать и в итоге через пять минут нашли автомат в сортире.
Андрюху придавило, и он сразу рванул в сортир, поставив автомат в уголок, а так как там было темно, он его и забыл.
Ура! Пронесло!
Все счастливые зашли внутрь, и тут Андрюха, ещё белее прежнего, выдаёт срывающимся голосом, переходящим в фальцет:
— Тащ лейтенант, это не мой автомат!
— Застава, подъём! Всем, [м]лять, разобрать свои автоматы и построиться!
Через пять минут все стояли с автоматами, кроме Клавы и сержанта по кличке Секель, который спросонья никак не мог понять, куда мог деться его автомат.
Андрюха вцепился в свой автомат так сильно, что его костяшки побелели, и вряд ли кто-то смог бы вырвать оружие из его рук.
Клава пытаясь найти свой проверил номера у всех, дежурные обзвонили все наряды на флангах и под заставой, у всех были свои автоматы.
Дальнейшие поиски оказались безрезультатными.
Все счастливчики пошли спать кроме Клавы и Секеля, которые слонялись по всей территории поисках пропажи.
Они перерыли мусорку, прошерстили все кусты и непонятно зачем перевернули камни возле дувала, как будто там мог лежать автомат.
В девять утра белый как стена замполит, позвонил в отряд и доложил начальнику заставы о ЧП.
Начальник сразу вызвал особиста, и они собрались срочно вернуться на заставу.
— Клава и Секель, вам пи[c]ец, это трибунал и дизель, — стращал их замполит.
Начальник заставы доложил о ЧП начальнику штаба отряда, и тот тоже решил приехать, чтобы лично принять участие в расследовании и последующей экзекуции.
Тучи неумолимо сгущались.
Грустный замполит упрямо продолжал своё расследование: три тёлки из городка, которые приходили искупаться в бассейне, были отсеяны сразу, так как два калаша в купальнике не унесёшь.
Больше посторонних не было, и замполит, понимая что ему тоже приходит пи[c]ец, решил во что бы то ни стало разыскать автоматы до приезда карательной экспедиции из отряда.
Дежурный стоял насмерть и доказывал, что он принял полный ружейный парк в шестьдесят единиц, кроме семи автоматов, которые были выданы нарядам.
Значит, автоматы ещё находятся здесь, на заставе.
Макарыч-годок вдруг вспомнил, что когда он выходил на смену в столовку, то видел на кровати Клаву, хотя тот должен был торчать на колунке.
Он зашёл в кубрик и заглянул под кровать, где мирно лежали два калаша.
Замполит был готов расцеловать Макарыча!
— Где они были?! — прохрипел он.
— У Клавы под кроватью!
— Е........ (дальше одна нецензурщина). Дёма, срочно звони в отряд, скажи, что всё на месте!
Позвонили вовремя, большое начальство ещё не успело усесться в УАЗик, так что особист и начштаба остались в отряде, а наш начальник и зампобой решили забить на учебу и вернуться.
Когда они вернулись на заставу, они застали такую картину: в спортгородке Клава в ОЗК и при полной выкладке наматывал круги, поднимая клубы пыли, довольный замполит сидел в тени дерева с сигаретой в зубах, а гнусавый голос Виктора Салтыкова из репродуктора пел про Белую ночь, которая опустилась как облако.
Через месяц Клава был первым кандидатом на поездку в отряд на день прокурорских знаний и получение десяти дней губы.
Андрюха же потом всегда внимательно проверял номер своего автомата и опасливо косился на Клаву. )
Всем хорошего дня!
25.09.2026 г.
