правило нарушила, за что мгновенно и поплатилась: вышла из магазина, а велосипеда нет. Она очень сильно расстроилась, и родители ее ругали: предупреждали ведь! Но самое печальное, что мы теперь не могли ездить на большие расстояния. Кто-то ехал, а кто-то шел, а потом менялись. У меня на "Салюте" был багажник, но ехать долго было тяжело. И вот я решила сделать подруге сюрприз и купить ей новый велосипед! Я, вообще, очень люблю сюрпризы) Но легко придумать, а как осуществить, где заработать денег летом после второго класса? На завод меня бы точно не взяли (у нас тогда градообразующим предприятием был "Быковский авиаремонтный завод").

Я решила посоветоваться с более старшими товарищами и подошла с этим вопросом к маме. Мама у меня провизор-фармацевт в то время работала в аптеке, и она подала мне прекрасную, как мне показалось, идею – собирать лекарственные растения. Аптеки тогда принимали засушенные растения: килограмм подорожника, например, стоил 1 рубль (что-то около того). Я написала в голове бизнес-план. Велосипед можно было купить рублей за 50-60 – это означало, что мне надо набрать всего 60 килограммов подорожника) А чтобы велосипед был куплен быстрее, я должна была собирать по пять килограмм в день (решила, что десять это перебор, а пять я вполне потяну). Такая вот нехитрая детская арифметика. На подорожнике я и остановилась) Благо, рос он у нас везде.

Надо сказать, что жили мы в то время в трехкомнатной коммуналке: наша семья занимала одну комнату, вторую одинокая старая женщина (когда мама мне во взрослом возрасте сказала, что нашей соседке Нине было 32 года – я удивилась, но она имела очень склочный характер – это я теперь понимаю, что от одиночества), а вот третья комната пустовала и была открыта. Ее-то я и заложила газетами для просушки сырья для моего нового бизнеса. Нет, мама меня, конечно, предупреждала, что сдать даже килограмм сухого подорожника будет очень сложно (сильная усушка и утряска). Этим взрослым только бы трудностями нас пугать! Соберу 60 килограмм и куплю подруге велосипед. Про свою конечную цель я маме не говорила – хотела потом гордо показать купленный велик)

На следующее утро я взяла сумку и пошла по поселку в поисках добычи. Через час я поняла, что мне только казалось, что его много, а так… собираешь-собираешь, а сумка наполняется еле-еле. Я пошла в частный сектор (поселок у нас состоял из 3-5-9-ти этажных домов с одной стороны и частных с другой). Там набрала еще, но сумка до конца так и не наполнилась. Потратив часа три и не набрав даже одной сумки, я немного приуныла, а еще больше, когда взвесила то, что я собрала: там не набралось даже килограмма. Я разложила подорожник на газеты и решила посвятить в свой план еще двух наших подруг. Поняла, что одна я этот подорожный бизнес не тяну. Подруги отнеслись к моей идее с воодушевлением (впрочем, как и ко всем моим бредовым идеям: мне кажется, что со мной и дружили потому, что я постоянно фонтанировала какими-то новыми, но несбыточными проектами).

Решили мы сразу в лес пойти, благо, он был совсем недалеко. В шесть рук, да за разговорами, собирать было веселее, но сумки опять наполнялись очень плохо. В тот день мы собрали около килограмма на троих (заодно наелись каких-то ягод и заячьей капусты). Принесли ко мне и разложили уже к имеющемуся подорожнику. Наутро я заглянула в комнату: процесс сушки как-то затягивался. Собирать подорожник мы пошли уже, практически, без энтузиазма. И килограмма не набрали. В сухом остатке (точнее в мокром) мы имели 2, 5 килограмма подорожника. Решили подождать пока этот высохнет и идти за новой партией – уже надоело, честно говоря. Он не высох ни на завтра, ни на послезавтра, мне вспоминается дней 5, а то и больше. Ну и конечно, главное разочарование ждало нас, когда мы взвесили сухой подорожник: там было грамм 150 — не больше. Мама выдала мне 50 копеек, как утешительный приз, а я поняла, что взрослые в этой жизни что-то да понимают и иногда стоит прислушаться)

Я, когда историю писала, подумала, что с небольшим бизнесом такая же история часто: когда заплатишь аренду, коммуналку, зарплату, налоги – там такая же "усушка" происходит, как и с подорожником.

P. S. Велосипед подруге все-таки купили недели через две.

несколько раз. Ее — нет. На пятом заходе оторвалась и грохнулась на пол

Еще однажды мне было 9. И было лето. И было дерево. Очень хорошее — по нему было удобно лазить. Когда мы с друзьями его излазили вдоль и поперек, я придумала, что на дереве надо спать. Мы выбрали себе каждый по комнате. Привязались веревками покрепче, чтоб не свалиться. И уснули. Проснулась я от вигза пролетавшей мимо меня подруги. Она плохо привязана была. гравитация вновь победила

А потом мне было 11. И я уже умела водить катер. Дело было в спортивном лагере. Нас отправили этот катер мыть, чтоб назавтра на тренировке он сиял и блестел. Мы помыли. И заметили ключи в замке зажигания. И тут мне опять стало скучно. Я оттолкала катер от берега, на который он был затащен носом, чтоб не уплыл, завела двигатель и сделала небольшой круг почета по акватории. Потом аккуратно заглушила двигатель и катер по инерции вонзился в берег ровно настолько, чтоб пришвартоваться, но не повредиться. Говорю же, я умела водить катер. В отличие от моей подруги (в скобках замечу, каждый раз это были разные подруги). Она предложила мне научить ее. Учила я плохо. Сцену, которая последовала далее, многие из вас видели в мультфильме "Hу, погоди", когда волк на катере вылетает на берег и шарашит по пляжу с дальнейшим выездом на шоссе. До шоссе мы не долетели, завязли в песке. Но скорость была хорошей. На следующий день тренер страшно удивлялся, почему катер не едет, а у винта только две лопасти, хотя обычно было три.

Сейчас мне полтос и я лежу на диване. Берегу друзей. Во избежание.

в горы, на Мятную поляну. Хорошее место: чистый источник, дикая мята фоном благоухает, загадочные скалы, лепота. С нами был мелкий пацан — Вовик. Чистейший экземпляр наивности.

Стали мы сушняк у деревьев ломать для костра, а Вовика вдруг замкнуло на эко-активизме:

— Не надо ломать! Они живые! Не ломайте!

Видимо, кто-то из старших решил вырастить из ребёнка юного друида.

— Не ломайте, они живые! — надрывается мелкий.

Ну я и решил немного подколоть его:

— Не надо ломать! Они живые! Не ломайте!

Вовик обрадовался — нашёл соратника! И в эту же секунду видит, как я с аппетитом ломаю сухую ветку. На лице пацана застыл глубокий когнитивный диссонанс.

— Ты чай-то будешь, Вовик? — как ни в чём не бывало спрашиваю я.

— Буду… — растерянно ответил он.

— Ну вот видишь, логики в этом нет.

Вовик замолчал. И правда: друидство ничто — жажда все.

Поели, попили, пошли дальше штурмовать горные тропы. По дороге Вовик оказал мне какую-то крошечную услугу — то ли правильный поворот подсказал, то ли ещё что, за давностью лет уже и не вспомню.

— Спасибо, Вовик! — говорю.

— Спустимся, я тебе сто рублей дам.

— Двести! — тут же сориентировался юный коммерс.

— Да не вопрос. А давай сразу триста?

— Давайте!

— Пятьсот! Слушай, а давай я лучше почку продам, а тебе потом куплю мотоцикл, планшет, Samsung A12 и сверху ещё пятьсот рублей добавлю?

Вовик, довольный как слон, хоть пня ему выписывай:

— Давайте!

Вот счастье привалило человеку.

Дядя Вовика, видимо интересный чел, научил его одной фразе:

— Ты чё холопа обидел пёс смердячий?!

И Вовик с этой фразой весь поход носился и даже до меня докопался:

— Ты чё холопа обидел пёс смердячий?!

— Чё?! Ты что-то попутал братишка. Ты знаешь чего ты сейчас лишился? Мотоцикла, планшета, Samsung A12 и 500 рублей?

Тот понял что перебрал:

— Ну ладно, ладно.

— Не-не-не, поезд уехал, на Колыме поезд.

Потом помирились правда.

В следующем походе Вовик первым делом напомнил мне, что я вообще-то ему кучу бабла должен.

— Конечно-конечно, я всё помню, Вовик, — серьезно кивал я.

Вовик парень нежный, капризный и обидчивый. Проиграл в карты — губа лопатой, развернулся, ушёл. Гена, добрая душа, заступается:

— Вы зачем его обижаете?

Старший брат Вовика, Кузя, сдержанно ухмыляется:

— А чё он?

Вовик стоит неподалёку с видом глубоко оскорблённого мецената.

— Вовик, не делай такое лицо, — предупреждаю я.

Тот состряпал ещё более капризную мину.

— Так, минус 50 рублей с твоего счёта.

Лицо становится ещё более недовольным.

— Четыреста пятьдесят!

Снова капризная мина.

— Четыреста!

— Триста пятьдесят!

Гена рядом хохочет:

— О, счётчик в обратную сторону пошёл!

— Триста… Двести… Сто... Ноль! Всё, мы в расчёте, я тебе больше ничего не должен.

На следующий поход Вовик снова сделал мне одолжение на копейку и тут же потребовал с барского плеча тысячу рублей. А мне что, виртуальных миллионов жалко? Дал ему для порядка немного настоящей мелочи в руки.

А потом Вовику приглянулась моя трекинговая палка. Помятая слегка, но вполне рабочая.

– Вовик, хочешь, я тебе её продам? Очень дёшево?

— А давайте!

Носился он с ней, гордый, полдня, пока не решил посоветоваться со старшим братом. Кузя посмотрел на этот раритет и емко отрезал:

— Да на... она тебе нужна?

Вовик, вздохнув, принес палку обратно. Мне и смешно, и жалко его: денег-то у него живых не было, а виртуальную имущественную сделку расторг. Мог ведь дорогую вещь себе оставить, а в итоге сам себя перехитрил.

После этого Вовик пропал из поля зрения на несколько лет. И вот случайно встречаю его снова в горах. Обрадовался искренне:

— О, Вовик! Слушай, я же тебе, кажется, денег должен? Идём, рассчитаемся!

Он подходит. Вытянулся, лицо тоже другое, подростковое.

— Сколько я тебе должен-то, напомни? А то я уже забыл.

— Пятьсот рублей, мотоцикл, планшет и телефон… — начинает он по старой памяти, а потом посмотрел на меня, улыбнулся и тихо добавил: — Но этого всего у вас нет.

Повзрослел. И так мне стало жаль того маленького наивного друида с Мятной поляны.

— Ок, — говорю.

— Тогда мы с тобой в расчёте? Ну, пока.

Горы остаются прежними, мята растёт на тех же полянах, и только дети, которые когда-то защищали сухие ветки, возвращаются взрослыми, умеющими считать не абстрактные мечты, а реальные возможности. И, пожалуй, главная потеря взросления — это не некупленный мотоцикл, а способность верить, что миллион рублей и новенький телефон можно заработать, просто указав взрослому правильную тропинку в горах.