краем глаза косился на парней, они постоянно поднимали свои непокорные трикотажные воротнички и пялились на двух прехорошеньких девчонок у дверей.

Метроceксуалы несколько остановок готовились использовать свою неземную красоту на практике, но на штурм решились, только перед Таганкой.

Красавцы, наконец, поднялись, подошли к красоткам и один из них выдал:

— Девчонки, а дайте телефончики.

Девушки недоверчиво оглядели мультипликационных "Нильсов" с длиннющими челками, и простодушно ответили:

— А зачем вам наши телефончики?

— Ху, е, ну дак, в смысле "зачем"? Позвонили бы, там, замутили чо…

Девушки, выходя на станции, ответили на прощание:

— Так вы позвоните друг другу и мутите. Чо?

Дверь вагона закрылась, отвергнутые ухажеры не сговариваясь показали обидчицам "факи" и очень огорчились, от того, что девушки ушли так и не оглянувшись.

Захар, наблюдая эту сцену, "завис", потерял нить разговора и полностью сменил тему:

— Совсем мужики измельчали, всю фантазию на прически извели. Прежде чем просить у девушки телефончик, сначала нужно ее как-то заморочить, заинтересовать, а не – "Ху, е чо... "

Я ведь тоже со своей женой в метро познакомился, но умудрился сделать так, что она сама за мной через всю станцию гналась, чтобы свой телефончик вручить…

Я естественно выказал сомнения:

— Захар, ты конечно же красавчик, но че-то я не поверю, чтобы твоя Ольга гналась за тобой со своим номером телефона наперевес, в надежде познакомиться.

— Не веришь? При встрече спросишь у нее сам, а дело было так: Оля тогда еще училась в своем музучилище и ехала в метро с занятий. Сидела и слушала в наушниках музыку. На остановке встала, смотала плеер, спрятала в сумочку и стала протискиваться к выходу, я стоял у дверей и когда она со мной поравнялась, поздоровался и сказал:

— Вы такая интеллигентная и образованная девушка, а слушаете Мурку. Фу, как не стыдно?

Олю, как будто сучковатым бревном по затылку ударило. Стоит, глазища на меня выпучила, рот открыла, а что сказать, не знает.

Суть в том, что в тот день, они с одногруппниками, для какого-то капустника, действительно записали Мурку целым симфоническим оркестром. Вот Оля ее и слушала по дороге. Но самое главное, что при этом, она ее не напевала, даже про себя. Сквозь рев метро я тоже никак не мог подслушать что там в наушниках, Меджик, да и только.

Оля похлопала глазками, посоображала, ничего не поняла и только сказала:

— Да, я и вправду слушала Мурку… а как вы об этом узнали?

— А вы мне дайте свой номер телефончика, тогда, так и быть — скажу.

Тут я вышел из вагона и пошел к эскалатору, но краем глаза наблюдал, как Оля, голуба моя, шустренько припустила за мной. Вот так вот и познакомились. А представляю, чтобы она ответила, если я бы к ней подкатил, как эти двое с прическами…

— Ну, и как же ты все-таки узнал про Мурку? Угадал, что ли?

— Элементарно. Пока Оля ее слушала, пальцами рефлекторно наигрывала мелодию на своем зонтике, как на фоно.

— А как ты понял, что она наигрывала именно Мурку?

Захар внимательно посмотрел на меня и ответил:

— А ничего, что я композитор?

около нуля, вместо снега горы жидкой густой грязи, и в этом всём у моего "Опеля" дохнет генератор. У "Опелей" это бывает, особенно в густой жидкой грязи. В первом сервисе мне предложили оставить машину до завтра, пришлось объяснять, что в машине жена и пять кошек, и вариант "завтра" не катит. Машина тоже не очень катила, с трудом добрался до другого сервиса, там генератор заменили, но процесс переезда и перемещений по территории сервиса привели к тому, что я насквозь промок и жутко замёрз. В итоге благополучно доехали, начали отдыхать, но меня почему-то напрягала мысль, что от холода и сырости у меня может начаться невралгия. Не знаю, почему я так решил, никакой невралгии у меня сроду не бывало, просто слово такое знал. На фоне переживаний, принимая вечером душ, поскользнулся и ударился боком, но на фоне предстоящей невралгии это была, конечно, ерунда. Ночью проснулся от острой боли в боку. Ну, точно, невралгия! Жена помазала меня каким-то хреналгоном, но он помог мало. Так и прошли длинные праздники. Когда надо было ехать домой, за руль садился минут десять. Жена сказала, что, по её мнению, мне надо на следующий день идти не на работу, а в поликлинику. Я мужественно ответил, что если смогу зашнуровать ботинки, то поеду на работу. Ботинки я зашнуровал, но по дороге на работу решил всё-таки зайти в поликлинику, может, у них есть от невралгии что-то эффективнее хреналгона. В поликлинике симпатичная девушка-терапевт сочувственно сказала, что больничный по невралгии может дать только невропатолог, но, прежде чем она отправит меня к нему, надо сделать ЭКГ и рентген. "Чтобы исключить", — пояснила она. На ЭКГ очереди не было, но ушло время на спор о том, обязательно ли для снятия кардиограммы ложиться на кушетку. Оказалось, да. На укладывание и вставание ушло время, зато кардиограмма оказалась отличной! На рентген была очередь, но зато там не надо было ложиться. Зато возникла другая проблема: я никак не мог прикрепить к себе тяжеленный передник, который должен был защитить мои гениталии от излучения. Рентгенолог, крупная дама, недовольно смотрела на мои манипуляции, потом посмотрела на монитор перед собой. Лицо у неё вытянулось, и она начала судорожно стучать по клавиатуре. "Надеюсь, у меня ничего не сломано? " — игриво спросил я. "У вас всё сломано", — сказала она голосом, тяжёлым как её передник. На самом деле сломано было не всё, а только четыре ребра. Потом девушка-терапевт, хлопая глазками, упрекала меня: "Что же вы мне говорили про какую-то невралгию??". У травматолога, который пришёл на меня поглядеть, пока ехала "Скорая", я спросил, почему меня отправляют в больницу, ведь сломанные рёбра можно лечить дома? "Отрезанную ногу тоже можно лечить дома, — задумчиво сказал травматолог, — Но не всегда успешно! "

В больнице меня усадили в инвалидное кресло-каталку и повезли по коридорам – также, как я ехал на работу, то есть с портфелем, в костюме с галстуком. По-моему, креслу не хватало мигалки! Дальше всё было не так забавно: меня продержали почти месяц, потому что уровень жидкости в лёгком не хотел снижаться. Я спросил зав. хирургическим отделением (меня лечили в травме, но и в хирургию водили, чтобы те тоже могли на меня посмеяться): "Вы же сказали, что можно сделать операцию? " "Мы можем сделать операцию хоть сейчас, — отвечал он с акцентом, напоминавшим другого руководящего кавказца, — Но тогда мы вам сломаем ещё два ребра. Это вам надо? "

Я понял, что медицина наша всесильна, и лучше не давать ей повода доказывать это.

При выписке мне посоветовали купить много надувных шариков и надувать их каждый день. Это был лучший медицинский совет, какой я когда-либо получал. Но за прошедшие несколько лет всё никак не соберусь его выполнить. Всё жду чего-то. Наверное, невралгии.