Раньше пацанами мы целыми днями пропадали на своей речке. Особенно хорошо было летом, и искупаться, и порыбачить, и просто посидеть на берегу, разглядывая проплывающие мимо теплоходы.

Наш берег был высокий, местами скалистый, но скалы были непрочные, известняк наверное. Короче, эрозия делала свое дело, и иногда камни с этих скал срывались, сбивая по пути кривые деревца на склоне, и разбиваясь внизу, добавляли нашему пляжу новую конфигурацию.

Мы ходили по этим камням, не особо обращая на них внимания. Ну, камни, и камни. И приходил тогда на речку купаться один пацан из нашей школы, по натуре своей очень внимательный и любопытный.

Вот. И как-то сидим мы на берегу, загораем, а он все что-то ползает у нас за спинами, на отвалах камней. Потом подошел, в руке обломок, белый, ровный, показывает нам и говорит: "Вот нашел, это зуб динозавра". Мы, конечно, тогда уже в курсе были, кто такие динозавры. Ходила по рукам какая-то фантастика Обручева. Но сразу ему твердо сказали, мол ты давай, ерунду не пори, откуда у нас здесь динозавры, выбрось это, и иди лучше окунись.

На что пацан нам ответил, что там этих костей лежит куча выше его роста, и завтра он этот зуб отнесет в школу учителю биологии. Было лето тогда, но почти все учителя еще сидели на месте, отработка у нас была, не помню сейчас уже.

На следующий день, когда пришли на реку, застали этого археолога на этом же самом склоне с картофельным мешком. На наш вялый вопрос, ну как там, он взахлеб рассказал, что учитель в шоке, сказал, что этой косточке минимум шестьдесят пять миллионов лет, что у меня по биологии будет пятерка в четверти, и что я ему сейчас еще наберу.

На следующий день, когда пришли на реку, застали опять этого археолога на склоне, и более заинтересованно спросили, ну как там, он ответил, что биолог не смог все взять, в кабинете не хватает места, и предложил остальное отнести в краеведческий музей. Сейчас я им еще наберу, радостно сообщил он.

На следующий день, когда пришли на реку, этот пацан сидел довольный на берегу, жмурился от солнца, и неторопливо жрал пломбир. Ну, как там, уже взволнованно спросили мы. Да, нормально. Все взяли в музее, сказали, что пришлют в школу благодарственное письмо, и еще денег дали. Десять рублей.

Эта новость разлетелась по пляжу со скоростью птеродактиля. Застала и школу, отдыхающую справа, не пожалела и школу слева.

На следующий день, мрачный сторож краеведческого музея с шести утра разгонял наседающих на дверь пацанов, с мешками, хозяйственными сумками, рюкзаками, доверху набитых костями. Как минимум двух игуанадонов по запчастям они ему точно принесли.

Когда к десяти часам, вспотев и прогнав, наконец, всех, он сел на лавочку отдохнуть и покурить, в ворота, распахнув ногой, зашли трое наших самых главных школьных хулигана. Они, как самые рослые и сильные, принесли в музей жемчужину несостоявшейся тогда коллекции. Всего одну кость. Но какую. Один нес ее впереди, другой сзади, а третий помогал им посередине, чтобы случайно ее не бросили.

Холодный Иркутский рынок. Укутанные челночницы прячут деньги подальше, да так, чтобы не видела шпана, которая вертится рядом. Бывает, увидят, куда прячет, подкараулят по дороге домой и отберут. Верка хитрая — набрала пачку, завернула в тряпочку и — в трусы. А разведчик засек. Подошло время и Верке понадобилось в туалет. И вот, когда она спускалась по леснице, налетело человек пять пацанов, прижали ее к стенке и добрались до пакета. Выдернули и бежать! Верка кричит, плачет, матерится. Мы ее успокаиваем, она плачет и поправляет растрепанную одежду. Потом вдруг замолкает, открывает рот и как захохочет!!! Достает пакет с деньгами и говорит:

— Дак они у меня прокладку украли!!!

Свершилось!

Наконец-то в продаже появился прибор, надёжно распознающий тип человеческой логики.

Прибор хитро замаскирован под совершенно другое устройство.

Мы на работе случайно раскрыли эту маскировку.

Итак, обзавелись мы в отделе очистителем воды кувшинного типа. Узнав об этом, потянулись к нам экскурсанты из других отделов.

Первое, что они видят, это настраиваемый колёсиками календарь, встроенный в крышку кувшина.

Каждая (!) впервые подходящая к кувшину женщина уверенно перенастраивает календарь на сегодняшнее число.

Ей в голову не приходит вопрос о том, а на хрена на кувшине календарь.

Почти каждый мужик, увидев календарь, сначала приходит в ступор, некоторое время что-то там соображает, а потом обращается с вопросом о периодичности замены фильтра.

Пара мужиков, сразу перенастроивших календарь, у нас никогда всерьёз мужиками не воспринималась.

Не знаю, как у нормальных людей складываются отношения с книгами, а я, если взял в руки, не могу остановиться. Я просто обязан дочитать её до конца, и абсолютно не играет роли сколько томов предстоит, хороша ли книга? Я буду до самого утра читать, зная, что через несколько часов на работу и буду весь предстоящий день абсолютно никакой, но не могу с этим ничего поделать. Ох, а уж если мне попалось в руки что-то стоящее, считайте я попал в рабство автора книги, и вот уже я читаю, одну за другой, все его книги, а после горечь. От того, что подобное чтиво такая редкость. И я прочёл все его(автора)творения — мне не испытать снова эти моменты восхищения, как бы я этого ни хотел. Я пытался бросить, я уходил в работу с головой, пытался проникнуться реальным миром, но я слишком слаб, чтобы противостоять в одиночку этой магии. Это лечится?

Вот и промчались каникулы. Как бы потолерантнее описать праздничное ТВ одной фразой... говно в серпантине?

Потому что такого треша я уже полвека не помню. С тех самых унылых времен, когда одинокий мультик в программе подчеркивался за неделю до срока, Хазанов годами собирал стадионы на свой кулинарный техникум, а балет ГДР провоцировал