Учился я во второй половине 80-х в славном 1 Ленинградском Медицинском Институте им И. П. Павлова. Был у нас на кафедре анатомии профессор-консультант Михаил Григорьевич Привес. Он начал заведовать кафедрой анатомии ещe в далеком 1937 году, был одним из корифеев отечественной анатомии, по его учебнику училась большая часть советских врачей. К моменту моей учебы он был уже глубоким стариком, но ни разу в жизни я его без белой рубашки и бабочки не видел. Он читал вводные лекции, несмотря на возраст, обладал поразительной памятью и остроумием, при этом интеллигентными, аристократическими манерами. Студенты его глубоко уважали и любили, тем более, что экзаменов он уже не принимал, и обижаться на него не мог никто. Поскольку личностью он был неординарной и работал в институте с незапамятных времен, о нем было сложено немало легенд, многие из которых были правдой. Вот одна из них.

Профессор Привес читает лекцию по мочеполовой системе мужчин:

— Некоторые студенты спрашивают, — говорит он, — Какая длина полового члена считается нормой? Вот у меня... , — с этими словами Михаил Григорьевич засовывает руку в карман брюк и копается там; аудитория замерла, следя за его рукой; быстро вынимает руку из кармана с зажатым в ней носовым платком, -... был случай... , — как ни в чем не бывало, продолжает Михаил Григорьевич, вытирая платком лоб. Аудитория, к недоумению профессора, грохнула.

Вчера (23 февраля) пошли всей семьей в гости к моему другу. Он тоже женат и дружим мы семьями довольно давно. Работает он на какой то небольшой мебельной фирме. И как раз к празднику соорудил и принес домой обалденно красивую табуретку. На гнутых ножках, с инкрустацией.

А на ужин решили сварить холодец и купили две свиные ноги ну и прочее, что там положено варить. А ноги в кастрюлю не помещались и надо было их пополам перерубать. Долго искали топорик. Потом друг вспомнил, что отвез его к матери на дачу.

А надо сказать, что он долгое время был каким то там суперспецназовцем, черный пояс по айкидо, в коридоре по стенам висят всякие нунчаки (или как там их звать...) и великолепный самурайский меч. Друг кладет на табуретку разделочную доску, на нее свиную ногу и с диким криком "ИЙЯА!!!" (что в переводе с японского означает "[м]ляха-муха") Разрубает мечом пополам свиную ногу. А вместе с ней и разделочную доску и табуретку.

Реакция у человека конечно обалденная! Мгновенно хватает остатки табуретки, закидывает в ванну и, когда на шум выскакивает его жена, он стоит, гордо выпятив грудь, с двумя половинками свиной ноги в одной руке и с высоко поднятым мечом в другой. Картина маслом!! !

P.S. А табуретку мы потихонечку вынесли на помойку, когда пошли курить.

Алчи: Энтузиазм зашкаливает. Вчера ночью вышел на балкон покурить, увидел на крыше магазина продолговатый зеленый светящийся предмет.

Минуту горит ровно, потом 4 секунды разгорается ярче и пульсирует. Я за ним долго наблюдал, строил предположения, что бы это могло быть, потом сходил в гараж за лестницей, отвернул палкой камеру наблюдения, приставил лестницу к крыше магазина, упал, здорово поранил ногу, ударился головой, на крыше столкнулся с двумя пъяными камрадами, которые тоже вылезли посмотреть, что это за хрень. Когда мы её нашли(в час ночи), с балконов человек пять спросили, что это такое. Видимо, тоже были заинтересованы неизвестным зеленым сиянием.

Dron: И что это было?

Алчи: Стеклянная палочка со светодиодом и батарейкой. Узнать бы, какая сволочь её туда закинула.

Дело было в середине 1990-х годов в Ленинграде (сейчас Санкт-Петербург).

На зимних каникулах мы с друзьями обычно ездили в славный город на Неве прикупить что-нибудь, посетить Зимний Дворец, то бишь Эрмитаж, а заодно посетить хорошее заведение общепита под названием ресторан.

В самом центре города на Невском проспекте, в шикарном универмаге "Гостиный двор", отстояв часа два в очереди, нам удалось приобрести супер-модные в то время мужские сорочки из нейлона. Стоили они ровно 20 рублей, что было немало.

Этот "дефицит" мы аккуратно сложили в небольшой портфель.

Дальше нам следовало сесть на трамвай, чтобы добраться на окраину города до недавно открытого ресторана "Ладога". Подошёл трамвай, мы резво вскочили в него и доехали до места.

Вышли из трамвая и обнаружили, что забыли на остановке наш драгоценный портфельчик.

Тут же вернулись на ту остановку, но, увы, наш "дефицит" куда-то исчез.

Погоревали, но тут наше внимание привлекло небольшое объявление, приклеенное на стенку дома.

Читаем: "Гражданина, забывшего вещи, просят зайти в отделение милиции за углом".

Бегом туда и, о счастье, наш драгоценный портфельчик в целости и сохранности нам вернули. А там целехоньки наши супер-модные рубашки!

Восторгу не было предела!

Тих, но пышен рассвет над пурпурным лесным прудом! В клубах последнего уползающего тумана на скамейке одинокая парочка — древнейшего вида аксакал, осененный могучими дубами, и бодрая еще, крепкая тетка, успевшая основательно поплавать, потянуться, хрустя костями. Голос ее свеж и громкозвучен, слегка басист:

— Я, как на пенсию вышла, первым делом по врачам пошла. У меня последние годы на работе всё болело, чувствовала себя, как загнанная ломовая кляча. Ну, и пошла выяснять, в чем дело. Терпапевт выслушал, назначил мне кучу врачей и анализов. Месяца три я по ним ходила, везде — одно и то же, верно сказал Козьма Прутков: "Узкий специалист подобен флюсу!" Каждый врач видел ту болезнь, которой его учили, платные брались с большим трудом вылечить, а бесплатные выписывали дорогие лекарства.

Нет уж, эдак мне никакой пенсии не хватит! — сказала я себе тогда — ну их всех в [п]опу! Послушала крепких стариков, кто чем спасается, больше стала гулять на природе и воду брать только из источника, до которого хрен доберешься. И ничего, 32 года уж живу так, а врачи те небось не все дожили — сказала тетка и задумчиво закурила.