наделали и прочее. Подходит ко мне, отбирает рубанок... и влепляет мне знатный чапалах. "Я за тебя железко ровнять должен?! " -или что-то в этом роде, за четверть века забыл уже. Кидает мне рубанок и шагает дальше. А я чо, я отбитый, я с семи лет с дедом на охоту хожу. Дед меня учил: "Руку на человека поднимать не смей. Но если он тебя ударил — он после этого не человек, а обезьяна, зверьё. А со зверьём разговор короткий". Молча подхватываю с верстака киянку и с двух рук со всей дури вламываю трудовика по затылку.

Убить не убил, даже не зашиб особо. Но шишак ему набил. Он мне с кулака в рыло, первый в жизни перелом носа и очередной сотряс. Я с пола встал и за рашпиль схватился. Пока мы примеривались — кто-то из одноклассников за учителем в соседнюю секцию сбегал.

Разборок было... Мне потом сказали, что у директора в кабинете охрана моего деда держала, чтобы он трудовика за нападение на меня прямо там не забил насмерть. Трудовик заявил, что учить меня не будет. Я сказал, что мне всё равно и ушел на три года к девочкам на технологию. Где научился шить, готовить, клеить обои и даже линолеум перестилать. Пригодилось в жизни намного больше, чем дрова строгать.

А с восьмого класса началась металлообработка, трудовик там другой был, с которым я быстро на вась-вась сошелся, кучу всякого у него почерпнул, научился на разных станках работать, варить худо-бедно и прочей слесарке.

Морали нет и не будет.

может быть…

Но этот фокус так и не удался, как только Андрей еще в коридоре просек, что скоро придет Наташа, он снова обулся, грустно поблагодарил за попытку, и тут же отбыл.

Как-то заходила Наташа, плакала, рассказывала, что она все еще любит Андрея, но вместе они уже не смогут, просто стали совсем разными людьми. Мы жарили попкорн, смотрели кино, а после всего наш Юра уволок тетю Наташу к себе в комнату, он со всеми гостями так поступает. Затащил и давай мучить своим настольным футболом.

Через недельку к нам заглянул Андрей, он рассказывал примерно то же: "Я все еще люблю ее, но мы отдалились и больше не сможем находиться под одной крышей. Даже пробовать не хочу, хватит. Совсем разные мы. И как я все годы этого не замечал? "

Юра, из засады, сквозь стенку почувствовал паузу во взрослых разговорах, тут же пришел и сказал:

— Дядя Андрей, может ко мне? В футбольчик можно поиграть.

Юре на день рождения подарили набор эмблем всех, всех, всех, английских футбольных клубов, около сотни штук, не меньше. И каждый раз перед матчем, он предлагал сопернику выбрать — кем тот хочет быть? Ливерпулем, Манчестером, или еще кем. Потом выбранная эмблема цеплялась за воротами и начинался официальный матч.

Андрей предупредил, что не футболист и даже не болельщик и в клубах, тем более Английских не силен, но Юра не сдавался и заставил выбрать эмблему просто по виду.

Андрей долго, долго перебирал в руках эмблемки, думая совсем о другом, выбрал и "пошла жара".

Юра как всегда выиграл с разгромным счетом "10–2" и был абсолютно счастлив, даже песню из "Квинов" запел.

Когда Андрей ушел, сынок мой сказал:

— Дядя Андрей вообще не умеет играть, его тетя Наташа и то лучше играла, но что самое интересное, они оба выбрали себе один и тот же клуб — Лестер Сити.

Я тут же позвонил Андрею и заорал на него:

— Какие вы к черту разные, когда из целой сотни нелепых картинок, вы не сговариваясь выбрали одну?! Одну, Карл!

После долгой паузы, Андрей только и смог сказать: "Одну"?

…Через неделю Андрей и Наташа пришли к нам с шоколадным тортиком. Похоже они надежно помирились.

Улучив минутку, Наташа отвела моего Юрку в сторонку и тихо попросила:

— Юрасик, ты не мог бы мне по-тихому подарить ту самую футбольную эмблемку, ну, Лестер Сити?

Юра засмеялся и ответил:

— Я бы с удовольствием, но пять минут назад, дядя Андрей ее уже выпросил, и тоже по-тихому…

фиксировали максимальный вес, который он "потянул". После чего людей объединяли в группы, сначала – по двое, потом – четыре человека, восемь.

Ожидания были понятны: если один человек может поднять – условно – 100 кг, то двое должны вместе поднять либо 200, либо – еще больше. Ведь мифическое представление о том, что групповая работа позволяет достичь большего, что ее результат превосходит сумму отдельных результатов членов группы, уже существовало. И до сих пор существует и активно поддерживается.

Но – увы! Двое людей поднимали лишь 93% от суммы их индивидуальных показателей. А восемь уже лишь 49%.

Проверили результаты на других заданиях. Например – на перетягивании каната. И опять – тот же результат. Увеличивали численность групп – процент только падал.

Причина – ясна. Когда я рассчитываю сам на себя, я прилагаю максимум усилий. А в группе можно и сэкономить силы: никто ж не заметит, как в истории о жителях деревни, которые решили на праздник налить себе бочку водки. С каждого двора – по ведру. При разливе обнаружилось, что бочка полна чистейшей водой: каждый принес ведро воды, рассчитывая, что в общей массе водки его хитрость не будет замечена.

При чем тут пассивность? А при том, что, когда я действую, я волей-неволей свои усилия запоминаю и фиксирую для себя. В дальнейшем прикладываю именно столько или еще меньше. Формируя пассивное отношение к делу, в которое вовлечен вместе с другими сам.

Соответственно – в случае социальной пассивности мы можем сказать, что мы отлично понимаем ее происхождение и то, что она приводит в итоге к падению результатов до нуля. Не сразу – инерция великая вещь. Но – все же.

Нужно сразу сказать: никакие социальные технологии пока не позволили преодолеть эффект Рингельмана. Можно обчитаться заклинаниями от "гуру командной работы", но чем больше группа, тем большую пассивность свойственно проявлять человеку.