жизнь.

Вова был вечный студент и наш институт был у него шестым. До этого он приобретал знания в различных городах и по совершенно разным специальностям, и на журналиста учился, и в педагогическом, в политехе какой-то Тмутаракани, говорят, даже в

Литературный институт поступал, наконец, приехал в Москву изучать теоретическую физику. В 27 лет. А до лихой студенческой жизни занимался спортом (боксом), дотянул до мастера спорта в тяжелом весе и в армии попал в какой-то из спецназов и 2 года бегал по болотам Восточной Сибири. Из армии он вынес настоящий пофигизм и жизнерадостность плюс отвращение к спорту и любой физической нагрузке, я думаю, это многим знакомо: -).

Всех интересует, конечно, не как Вова учился, а как он пил. А он практически и не пил. То есть он в компании поглощал эквивалентную положеную дозу, но когда братья по разуму уползали спать или становились персонажами других историй с этого сайта, он был ни в одном глазу и спокойно шел читать учебник по квантовой механике. Бутылка водки на него не влияла, а пить больше других не позволяла студенческая солидарность, так что пьяным Вову никто не видел.

Ну, это была предыстория. А теперь сама амбула.

Лето, жаркая ночь, студенческий лагерь отдыха, берег Волги. В лагере на берегу есть домики, а есть стоящий на приколе старый пароход, в котором в каютах тоже живут студенты. И вот случилось ЧП: Вова пришел в каюту к девушкам и напился. Так как это были первокурсницы и разделить ложе с

Вовой никто не планировал, то они попросили его уйти. Он засмеялся и не ушел. Они все вместе попросили. Он не ушел. Потом они били его вчетвером тапочком и тащили к двери, но, как сами понимаете, настроение у

Вовы повышалось, а вот мысли уйти даже не появилось. Расстроенные девки пошли искать дежурного по лагерю, и, о счастье, в этот вечер дежурила сборная по самбо во главе с

Тренером, бывшим чемпионом СССР, который и до сих пор был на голову сильнее любого в своей секции.

Тренер (одному из своих самбистов, самому младшему): « Так, Леша, пойдешь и аккуратно, я подчеркиваю, аккуратно выведешь Вову и проводишь его домой». Леша уходит пружинистой спортивной походкой, но возвращается неожиданно быстро с порваной футболкой и из его путаного рассказа выходило, что, войдя в номер, он поскользнулся на банановой кожуре и упал, стукнувшись об стенку спиной и носом одновременно.

Тренер почесал репу и сказал: « Так, ребята, пойдете втроем и постарайтесь ничего не повредить из пароходного инвентаря». Три больших самбиста, среди которых парень с кличкой

Непотопляемый Шкаф, ушли в сторону каюты.

Процессия из Тренера, девушек и примкнувших любопытных к этому моменту достигла места действия и дальнейшее я видел своими глазами.

Трое вошли в номер и закрыли дверь.

С минуту из номера доносились их убеждающие голоса и смех Вовы, потом звук перемещающихся стульев, стола, пыхнетье, сопенье и громовые удары о стены и дверь. Все ждали развязки и она наступила. Как Вова умудрялся передавать им столько кинетической энергии — непонятно, но из двери они вылетали. На их лицах светилось счастье: Живой!

Повисла тишина. Все посмотрели на

Тренера. « Слабаки» — сказал Тренер и вошел внутрь. Судя по звуку, проломили дверцу шкафа и как бегемоты передавили все стулья.

Дверь каюты несколько раз открывалась и тут же с грохотом захлопывалась. Наконец, шум стал стихать. Прошло 10 минут. Из дверей вышел Тренер и сказал: « Ну, что вы пристали к человеку? Хороший парень, пусть сидит... »

не за вчера, а за позавчера.

Хорошо, что мы их еще не выбросили и нашли это объявление. Я позвонил, попросил телефон родителей мальчика. Мне не хотели давать телефон, но имя его действовало на всех магически.

Когда я маму этого мальчика соединил с Олегом Павловичем, разговор их был короткий, буквально секунд 20–30. И часа через два она уже звонила со служебного входа. Я спустился, отдал ей конверт, и, судя по увесистости, сумма там была немаленькая. Она взяла, сказала: "Спасибо", но как-то сухо, и ушла. Было видно, что женщина не в себе.

Прошёл, может быть, месяц. И вдруг звонок со служебного входа, поднимаю трубку и слышу, как какая-то женщина, еле сдерживая слезы, говорит: "Я буду у него дома полы мыть, я буду ему руки целовать — он спас моего ребенка". Это было настолько эмоционально, что у меня был шок, а женщина продолжала: "Я буду за него молиться, я его отблагодарю". "Ему ничего не нужно", — сказал я. Олег Павлович всегда говорил: "Помощь должна быть анонимной, не нужно это афишировать".

Поэтому артистки, устраивавшие благотворительные концерты, начинали попрекать Табакова, что он отказывается в них участвовать. Я на это могу спросить: "Кто вы все такие? "Он помогал стольким людям! И делал все это за счет только своих денег. Либо обращался, как он говорил, к дружкам своим".

Воспоминания Кирилла Трубецкого про Олега Табакова

картины (сценарист Владимир Кунин, оператор Александр Чиров) повезло: руководство Ленфильма не ожидало от проекта ничего значительного и в процесс почти не вмешивалось.

Но в какой-то момент директор картины посмотрел отснятый материал и захотел фильм улучшить.

"Наум Борисыч! " — обратился он к режиссеру. — "Мы снимаем хороший, важный, патриотический фильм. Наши герои — отличные ребята и настоящие герои. Ну зачем ты их убиваешь? Я предлагаю другую концовку. Последний бой. Наш экипаж против десяти фокеров. У наших кончились патроны, кончается горючее. Их подбивают, самолет горит, идет вниз. В последний момент они выпрыгивают на парашютах. Медленно летят, садятся на лесную полянку.

Тишина, земляника, как будто нет войны.

Они достают самокрутку, раскуривают, передают друг другу. Начинается музыка, камера отъезжает. Конец фильма".

Наум Бирман: "Понимаете, мы их убиваем не потому, что недостаточно любим", — ответил Бирман. — "Как раз наоборот. Они погибают, потому что вот такие прекрасные, талантливые, добрые и веселые ребята, созданные для жизни, действительно, гибли на войне, и часто первыми. В этом — главная мысль фильма, его сила".

"Понял, не дурак! " — сказал директор. — "Предлагаю компромисс: пусть спасется один. Серега Архипцев, самый из них положительный, зрелый, командир! Самолет горит, идет вниз, в последний момент Серега выпрыгивает и выживает! "

"Так не бывает", — сказал Бирман. — "Командир оставляет боевую машину последним".

"Тогда пусть спасется балагур, которого играет Даль", — сказал директор. "Самый веселый и обаятельный! "

"Он не может спастись", — сказал Бирман. — "Он стрелок-радист и находится в отдельном отсеке. У него нет люка. Если самолет подбит, он — смертник".

"Понял, не дурак! " — сказал директор. — "Кто у них там третий? "

"Третий — Веня Гуревич", — ответил Бирман. — "Еврей. Музыкант".

Директор задумался. Нависла пауза.

"Ладно, пусть гибнут все! " — сказал он.