Хотел бы я с ангелом-хранителем познакомиться. Посидеть по-человечески и между рюмкой-другой выспросить подробности его трудового договора и должностной инструкции. Узнать хочу — есть у них выходные и отгулы за круглосуточную работу, ходят ли они в отпуск, или у них вахтовый метод "без проездных"…

Колька сидел на подоконнике открытого окна своей квартиры на пятом этаже и держал в руках орущее чудо японской техники – большой, тяжелый и двухкассетный магнитофон, привезенный ему из Сингапура. За окном стоял летний вечер и много чего еще красивого, но Кольку это все интересовало мало – он смотрел на танцующих "одногрупников" своей будущей жены Галки.

Нет, повод-то для танцев, конечно уважительный — Галкина группа вечернего факультета, наконец-то закончила мучить преподавателей своими знаниями и, получив заветные "ромбики", решила их обмыть. Тем более что Галка еще три года назад клятвенно обещала как только, так сразу и отношения оформить и детишек нарожать. Там, как получится, но штуки две с гарантией.

— Коля,- обратилась, к нему, раскрасневшаяся от танцев Галка, — слезь с подоконника и магнитофон отдай, а то уронишь.

— Не тронь! — хотел было ответить Николай, но не успел. Цепкие Галкины руки забрали двухкассетник, мелькнули подошвы кроссовок и Колька выпал из окна. Молча. Орала только Галка. Не ожидавшие такого окончания праздника однокурстники, немного потолкавшись в дверях, высыпали на улицу. Колька сидел на большой куче мягкого торфа, заботливо приготовленной мосзеленхозом, для завтрашнего разбрасывания. И улыбался.

— Коль, ты живой? – спросила Галка, ощупывая будущего мужа и не веря своим глазам и неожиданно свалившемуся из окна своему счастью, — Чего болит?

То ли Колькин ангел-хранитель, вовремя пролетая мимо, успел его подхватить и опустил на торф, то ли это сделали густые ветки дерева — не ясно. Но повреждений не было. Ну, не считать же большим ущербом, начавший наливаться красным синяк по форме напоминающий человеческую пятерню, что говорило в пользу хранителя или тройку-другую царапин, указывающих на дерево.

Николай был раздет, осмотрен и ощупан всеми. Чтоб несколько унять боль от синяка его положили в ванну с прохладной водой. На специальную доску, на которую советские люди ставят в ванной тазы при стирке, поставили лафитник, водку, два блюдца с огурцами и с салатом. Галка уселась рядом на табуретке – заглаживать вину участием.

В дверь позвонили.

— Это у вас людей из окон выбрасывают? – спросил, не поздоровавшись, милицейский капитан и шагнул в квартиру, не дождавшись приглашения. За его спиной маячили двое "в штатском" и еще двое в белых халатах. Как оказалось, Колькин полет не остался незамеченным для жильцов дома. Сердобольная старушка, соседка снизу, решила, что Колька не заслуживает легкой смерти за сорванные им бельевые веревки, а за вечерние шум, топот и крики, достоин еще и помучиться – она вызвала скорую. Врачам, видимо, было скучно – они вызвали милицию. Милиционерам тоже было скучно, вот только вызывать им было уже некого – МЧС еще не существовало, а пожарные, наверняка, ушли в отказ по причине отсутствия огня.

— Где тело? – задал капитан второй вопрос, взглядом, пообещав присутствующим, лет по пять тюрьмы за сокрытие преступления.

— Здесь тело, в ванной лежит, — сказала Галка, указывая направление.

— Кто разрешил убрать? – капитан запнулся. Увиденное им тело жевало соленый огурец.

— Василич, ты чего приперся? – спросило тело, дожевав и признав участкового, — Водку будешь?

— Буду, — выдохнул участковый, — А труп где?

Выяснив обстоятельства, откушав грамм по сто, милиционеры откланялись, оставив врача и водителя скорой.

— Все вроде в норме, — заявил врач, осмотрев и выслушав несостоявшегося покойника, — Только знаешь, я как медик рентгену верю больше, чем ангелам-хранителям. Одевайся и давай до "Склифосовского" съездим, ну хоть одно ребро-то должно было сломаться.

Приемный покой "склифа", куда привезли Николая и Галку, был на редкость безлюден. Кроме Коли и еще одного мужика лежащего на каталке в ожидании результатов рентгена никого и не было. Пока врачи рассматривали снимки, пациенты разговорились.

— Мужик, чего с тобой? — спросил Николай, разглядывая соседа.

— Да, шел домой, споткнулся о бордюр, какая-то сволочь фонарь разбила. Темно. Говорят, что две ноги сломал. А у тебя чего?

— А я из окна упал…

Разговор был прерван появившимися докторами.

— Значит так, — сказал один из них, — У Вас, молодой человек, кроме ушибов ничего. Вы можете идти. А вот у Вас проблемы – кость раздроблена. Попробуем собрать. Сейчас прооперируем.

— Слышь, парень, а ты с какого этажа-то падал? С первого? – с надеждой спросил мужик с каталки, толкаемой к лифту, — ты скажи…

Но Колька промолчал, чтоб не расстраивать.

Было бы интересно взглянуть на должностную инструкцию своего ангела-хранителя. А может и не надо?

Мы носим погоны как каждый военный

Не сразу в строю отличишь от других

Отвозил отца в церковь. 19е, литургия, святая вода. Отец капраз в отставке, сильный и красивый мужчина, но ходит уже с трудом, опираясь на палку. Когда подъезжал забирать, отец, конечно, перешел дорогу (и конечно, не по переходу), и стоит напротив того места, где я рассчитывал его встретить. Холодно, все засыпано снегом, метет, на дороге и тротуаре работают снегоуборщики, отец стоит на краю тротуара, высматривая машину. Из дежурившей у церкви патрульной машины выходит человек в форме, взмахом руки останавливает траффик (и меня на подъезде), переходит дорогу и идет к отцу. Берет отца под руку. Я проезжаю вперед, ищу место для разворота, разворачиваюсь и возвращаюсь. Картина не изменилась — гаишник стоит, поддерживая отца. Я встаю максимально близко, перекрыв проулок. Отец копается в вещах и меня не видит. В проулке машины, и я коротко сигналю. Щас. Мне показано встать вплотную, перекрыв попутное движение. Гаишник заботливо — подчеркиваю, заботливо — открывает дверь и усаживает отца на заднее сиденье.

— Спинку сиденья поднимите, пожалуйста. Закрывает дверь. Позже я спрашиваю отца (гаишник был в маске) — он был русским. Наш младший лейтенант. Удачи тебе, и большой карьеры, парень. И спасибо. Сестрорецк, церковь Петра и Павла Подводного флота России, Россия

Был у меня школьный друг. Андрюша назывался. Хороший парень – не дурак, красивый, высокий, сильный. Последние два школьных года были мы с ним, не разлей вода – вместе девчонок кадрили, вместе приключения на свою задницу выискивали, вместе портвейн в параднике пили. Славный был человек, душевный.

После десятого класса он пошел в подводники

Тем летом, все помнят, жарища стояла. Пиво шло на ура. Ну, и тара под него соответственно тоже. Привезли мы ПЭТ в одну пивнушку. Пока продавщица принимала товар, в окошко сунулось чёрное-чёрное лицо и сказало: "Малборо". Я слышал, что в наш колхоз делегация африканская приехала, но возле пивнушки увидеть её представителя не ожидал.

Продавщица спокойно, ничуть не удивившись, дала ему пачку и вернулась к приёмке. Под весёлым настроением, я решил "блеснуть" перед делегатом английским: "Гуд монинг! Вот из ё кантри?". "Кения". "О, Кения! Гут!

Найроби! Нашионал энимал парк! Ранинг мэн! Стайерс! Бьютифал кантри энд пипл! " — на одном дыхании произнёс всё, что знал об этой стране. Афр покивал головой и убил меня напрочь: "Приходи вечером в отель, бухнём!".

На русском. Совсем с небольшим акцентом. Так как я не пью уж давно, пришлось вежливо отказаться.

Я [ч]удак самый настоящий. У нас с женой есть сын 8 месяцев. Жена, мягко говоря, себя запустила, ходила вечно недовольная, ныла об усталости, бесила, одним словом. Я огрызался на неё, что она меня за[дол]бала своим нытьём. От чего можно уставать, сидя дома? После работы единственное, чего мне хотелось — это пожрать и залезть в комп, что я, собственно, и делал. И тут жена моя попала в больницу, я взял больничный по уходу за ребёнком в предвкушении незапланированного мини-отпуска. Но не тут-то было. Это не ребёнок, а исчадие ада, он ПОСТОЯННО орёт. Хочет жрать — орёт, обосрался — орет, хочет спать — орёт, хочет орать — орёт. Я в сортир не могу сходить нормально, потому что в квартире поднимается неимоверный ор. Попросил свою мать прийти хоть с чем-то помочь. Она приходит раз в 3 дня чисто убраться так поверху и принести еду, у нас она не готовит, потому что не выдерживает децибелов сына. Я уже готов выть, мечтаю, чтобы жена поскорее приехала домой, правда, теперь хер его знает, как ей в глаза смотреть, но впредь отмахиваться от неё теперь точно не буду.