Работаю в скорой. Вызов: кишечное кровотечение у ребенка, А/Д 90|60, черный стул, рвота кофейной гущей. Необходима госпитализация. Ответь матери на это: "А мы не поедем, мне не нравится ЭТА больница". Повторный вызов: А/Д 50|30, потеря сознания, геморрашический шок, принудительная госпитализация с помощью правоохранительных органов. Ребенок скончался по пути, т. к. его маме не понравилась больница. Винят нас, что не спасли чадо, которое из своих принципов не отдавали.

Есть у меня студент, не самый умный, но очень веселый и добрый. Он чем угодно может заниматься на паре, но только не учиться. Без таких студентов скучно, бездельники всегда запоминаются. Стала замечать его бледность, но он все так же невозможно бесит и веселит. Упал в обморок прямо на занятии, страшно было. Первое, что сказал, открыв глаза: "Блин, думал всё..." И снова улыбается. Так я узнала, что у него лейкемия. Он все такой же, а глаза... Глаза, полные страха и боли.

Моей бабушке в 1943 было четыре года, наш маленький городок был оккупирован немцами, но они не трогали мирных жителей, а жители усмиряли свою гордость, ради того, чтобы их дети не голодали. Моя бабушка ходила к ним за кашей, они ставили кастрюлю на стол и смеялись, что девочка не может ее достать, но один поляк не мог долго на это смотреть и помогал ей переложить кашу в миску. Вроде бы все мирно, но потом этот добрый поляк сказал не выходить их семье на площадь. Они послушались, и в этот день людей согнали в церковь, заколотили окна, двери и сожгли заживо. Поляк предлагал увезти мою бабушку к себе, потому что думал, что немцы победят, но город освободили, а тут и победа.

С рождения моей бабули никто не верил, что она долго проживет. Она родилась шестимесячной, ее положили в варежку на печку, и она выжила. И жива до сих пор, несмотря ни на что!

Еще в школьном возрасте читала про блокаду Ленинграда. Про сладкую землю, которую ели, чтобы выжить; про санки с телами, зашитыми в простыни; про черный рынок и мясо, которое боялись покупать, потому что знали, откуда оно. На меня это произвело такое впечатление, что до сих пор, когда выбрасываю очистки или любую испорченую еду, испытываю чувство вины. Сделать бы щелочку во времени и просовывать бы им туда еду.