Пейнтбол
Как мне позже рассказывал знакомый сотрудник НИИ Автоматизации и прочего тяжелого машиностроения, сказать что в их институте начался кипишь значит них[рена] не сказать. А дело было так: прямо за окнами этого, мать его так, учреждения, есть заброшенная стройка. Мы на ней собрались в пейнтбол поиграть, [фиг]ли, клуб у нас при универе. Решив не отказывать себе в удовольствии поиграть "пока светло", мы приперлись туда в разгар рабочего дня. Какой-то бздительный [ч]удак, услышав громкую стрельбу очередями и яростный мат штурмующей стройку команды, пропалил в окно и увидел, как шесть человек с х[рен] пойми какими пушками, в камуфляжах, брониках и шлемах пытаются взять стройку приступом, периодически швыряя в окна гранаты. Естесно, он не поленился позвонить в ментовку и сказать, что за окном "началася третья мировая с холлокстом б%я в придачу". Новые стволы, кстати, и вправду ебошат громко не в меру, что б%%%ь твой пулемет Максим.
Через 7 минут приезжает небольшая говновозка, из нее горохом высыпаются сердитые мальчики в кевларе с калашами, и начинают брать в плен аццких террористов, то есть нас. Мы (я был снаружи, в отакующей команде) сдались сразу и без боя, а вот парни внутри тему не прочухали и омоновцев маленько обстреляли, по ошибке, конечно, за что получили таких пи@@@лей, что вспоминать просто ссыкатно… Я, честно говоря, до сих пор не понимаю, как дело до настоящей стрельбы не дошло. Значит лежим мы ровным рядком на земле в наручниках, штакетники нах[рен], а вокруг ох@@вшие менты начинают догонять почему это половина из них вся ухеркана краской по самые помидоры. И тут их главный выдает: "[м]ля, это ж эти… как их, ммать… АКМовцы, во! Мужики, мы комсомольцев повязали за нех[рен] делать…"
В общем все уже почти закончилось мирно, с нас даже наручники сняли, но тут мы впалили, что наш снайпер, который сидел на чердаке, куда-то про[втык]ался. Так же не видно одного омоновца. Все рванули на чердак. Там нас ждала картина, б%%%ь, маслом: на полу лежит в глубоком нокауте омоновец со скованными руками, а рядом сидит наш боец, радостно изучая табельный калаш. Как позже выяснилось в ментовке, куда нас всех доставили довольно помятыми, если не сказать просто отпижжыными, этот придурок (кстати, старший сержант ВДВ), отошел во время игры в уголок отлить и вдруг ему в затылок ткнули автомат и сказали: "Сука, не дергайся"… все остальное сделали рефлексы, вдолбленные в армии…
В итоге, мы получили по трое суток за хулиганство, а на нашего х@@вого десантника чуть было не завели дело, но все обошлось. Адин х[рен], контр террористс вин.
* * *
У нас в коллективе есть одна девушка. Красавица, умница, веселая и беззаботная, во всем успешна и удачлива, все ее любят. Этакий баловень судьбы. Мы с ней неплохо сдружились, и однажды, когда я ей рассказывала о каких-то своих проблемах, она лишь улыбалась и говорила, что все образуется. Я ей говорю, мол, тебе не понять, у тебя совсем другая жизнь.
И тут она мне рассказала о своей жизни.
Когда ей было 3 года, ее отец повесился дома, при ней. Она этого не помнит, но помнит, как тяжело было жить им с матерью — без денег, без помощи родни. Мать постепенно спилась, и ее, школьницу, забрали сначала одни родственники, потом другие.
Потом, в 13 лет, ее похитили несколько парней, увезли за город, избили и изнасиловали, и бросили умирать в каком-то шалаше. А она выжила и доползла до ближайшей дороги, почти без одежды и с одним видящим глазом (второй заплыл). Потом долго лечилась в больницах, вышла со слабым здоровьем и вконец ушатанной психикой.
Только вышла в школу, открылась язва, снова в больницу. Из-за пропусков в школе осталась на второй год, новые одноклассники над ней издевались. Постоянные депрессии, даже друзей у неё не было. Еле-еле окончила школу.
Жить не хотелось, думала всерьёз наложить на себя руки. И однажды, проснувшись утром, снова захотела умереть. Но убить себя — кишка тонка, и приходится жить. Ревела и спрашивала себя: "Ну почему жизнь такая, а не как у других, которые счастливы, довольны жизнью и всеми любимы?" Неожиданно пришло решение что-то срочно менять, иначе — кранты. Захотелось хотя бы притвориться счастливой. Привела себя в порядок, стала чаще выходить из дома. Старалась больше общаться с людьми, улыбаться, производить хорошее впечатление. Потом поступила на заочное, продолжала следить за собой и притворяться счастливой и успешной, обзавелась знакомыми и друзьями, нашла хорошую работу.
Были срывы, но, помня, что чувствует себя гораздо лучше, играя роль баловня судьбы, да и жизнь налаживается, спустя какое-то заметила, что стала по-настоящему счастливой, и жизнь — прекрасна.
Обожаю ее, она — мой герой!
* * *
Алла Покровская рассказывала, что Ефремов так заразил своих актеров любовью к системе Станиславского, что любые посиделки заканчивались дискуссиями именно на эту тему. Однажды на гастролях в Румынии артисты собрались после спектакля в одном из гостиничных номеров. Как водится, речь зашла о системе Станиславского. Калягин и Гафт заспорили
о Системе, а Евгений Евстигнеев, наотмечавший окончание рабочего дня пуще всех, завалился на кровать и заснул.
В конце концов Гафт с Калягиным доспорились до того, что решили выяснить, кто лучше сыграет этюд на "Оценку факта". Фабулу придумали такую: у кабинки общественного туалета человек ждет своей очереди. Ждет так долго, что не выдерживает, выламывает дверь и обнаруживает там повешенного.
Не поленились, соорудили повешенного из подушки и поместили его в стенной шкаф. Один сыграл неподдельный ужас и бросился с криком за помощью, другой, представив возможные неприятности, тихонько слинял, пока никто не увидел... Оба сыграли классно. "Судьи" в затруднении. Тогда решают разбудить Евстигнеева и посмотреть, что придумает он.
Растолкали, уговорили, объяснили ситуацию... Евстигнеев пошел к шкафу. Уже через секунду весь номер гоготал, видя как тот приседает, припрыгивает перед дверцей стенного шкафа, стискивая колени, сначала деликатно постукивает в дверь "туалета", потом просто барабанит. Наконец, доведенный до полного отчаяния, он рвет на себя дверь, видит повешенного", ни секунды не сомневаясь, хватает его, сдирает вместе с веревкой, выкидывает вон, и заскочив в туалет, с диким воплем счастья делает свое нехитрое дело, даже не закрыв дверь!
Громовой хохот, крики "браво", и единогласно присужденная Евстигнееву победа. Артист раскланялся и рухнул досыпать.
* * *
В студенческие и аспирантские годы был я три раза на картошке. Один раз студентом – рядовым картошкокопателем и два раза аспирантом – командиром картошкокопателей-студентов. В сентябре все это происходило в Ступинском районе Московской области.
Во время моего "командирства" приехало ко мне для проверки институтское начальство. А мы жили тогда
в пионерском лагере. Я проверяющих, как водится, хорошо угостил, да так, что они остались на ночевку. А приехали они ко мне, заметим, на газике, водитель которого тоже хорошо "угостился".
Утром начальство встало, опохмелилось, село в свой газик, завело его и… ни с места. Что такое!? Стали машину проверять, заглянули под неё и увидели, что оба кардана (карданных вала – см. фото) кто-то "скоммуниздил".
И это начальство у меня застряло в ожидании подвоза хоть одного кардана – заднего или, на худой конец, переднего.
По нашему вызову приехал местный участковый и сказал, что если мы будем жаловаться наверх, то он будет приезжать к нам в пионерлагерь по вечерам, ловить подвыпивших студентов и отвозить их в вытрезвитель ("трезвователь") в Ступино. А этот участковый мне уже и так до чёртиков надоел – приезжал ко мне чуть-ли не каждый вечер и требовал хорошей выпивки и закуски.
А у меня в отряде был сын заместителя министра МВД СССР по фамилии, как сейчас помню, Малинин. Кстати, говоря хороший и работящий парень — не мажор, как сейчас говорят. Я сказал об этом участковому и добавил, что отправлю этого студента домой на сутки, чтобы он всё своему папаше рассказал. Участковый тут же смылся и через два часа привез эти карданы, сказав, что сам готов прикрутить их на место. Он, я полагаю, в своем отделении проверил эту информацию.
Я забрал эти карданы и сказал этому участковому, чтобы духу его не было в лагере, чтобы он ходил только по периметру и охранял нас.
* * *
Крошечная, в одну эмоцию, зарисовка о том, как в СССР обстояло дело с книгами. Расслабленно смотрю совсем современный сериал, 20-х годов. В кадре на пару секунд мелькают две небольших книжных полки. И я ловлю себя на том, что голова автоматом перечисляет: Джек Лондон, Теодор Драйзер, Проспер Мериме, Константин Паустовский, Стефан Цвейг... В долю секунды, куда быстрее, чем вы сейчас прочитали этот список. Хотя при таком масштабе не видно ни одной буквы, просто за спиной персонажа мелькает цвет и рисунок корешков... И глаз с детства привык, заходя в новую квартиру, сразу же цепляться и с первого взгляда узнавать друзей и знакомых...
Истории о армии ещё..
![анекдотов.net / Пейнтбол Как мне позже рассказывал знакомый сотрудник НИИ ... но все обошлось. Адин х[рен], контр террористс вин.](/titlecat2016.gif)
