сильный мороз. Градусов в тридцать пять. Не такое уж и событие для наших краев, хотя был бы учебный день — его объявили бы актированным. Но это были уже каникулы, и актированным этот день быть никак не мог, а в школу идти было нужно, так как по тогдашней традиции в первый день зимних каникул производилась генеральная уборка класса с последующей выдачей дневников. Одели меня родители "по фактической погоде" и отправили в школу. "Кворума" для генеральной уборки, естественно, не набралось, поэтому получил я свой дневник и отправился в обратный путь.

Стою на практически пустой остановке. Автобусов нет долго — как заведено, из-за внезапно ударившего мороза половина из них просто не завелась, а другая отдыхала в парке между утренним и обеденным часами пик. Нельзя сказать, что я замерзал — одет был, все-таки, по погоде. Да и ветра в такой мороз обычно не бывает — солнечно и полный штиль. Очень красивая, кстати, погода. Из-за дальнего поворота появился автобус. Радость. Радость, по мере приближения, сменилась разочарованием — маршрут совсем не мой. Автобус остановился, открылась дверь — внутри пусто. И тут водитель кричит мне из кабины сквозь салон: "Заходи!". Я пытаюсь объяснить, что маршрут не мой, но он не слушает и заявляет, что ему как раз в ту сторону, куда мне нужно. Зашел. Вопросов на тему, откуда он знает, куда мне нужно, как-то не возникло. Попутно не возникло еще много каких вопросов из тех, которые обязательно возникли бы в наши дни. Автобус был стажерский, то есть за спиной водителя была оборудована специальная кабинка, где, на возвышении, должен был сидеть инструктор, когда автобусом управлял стажер. В эту кабинку и загнал меня водитель. Поехали. В кабинке было очень тепло и уютно. Разговорились. Слово за слово — разузнал он, куда мы все-таки едем и, минуя все остановки, привез прямиком к дому.

С наступлением холодов я часто вспоминаю эту историю, и становится чуточку теплее. И еще думаю, вот интересно, в наши дни такое возможно? Возможно ли в наши дни, чтобы водитель автобуса сошел с маршрута, чтобы подвести до дому замерзающего мальчонку? Вряд ли. Высадить — пожалуйста, а подвезти — нет. Даже если очень захочет — не сможет, ГЛОНАСС не даст. Все ходы записаны.

А может это был мой личный Дед Мороз? Не тот театральный, что из телевизора, в бороде и с мешком подарков по сто рублей, а настоящий, с обычной внешностью и очень добрый...

типу -- "Хочешь пить -- так встань и попей ", "Вывиди собаку -- я хоть в квартире от тебя проветрю " и т. д. , будто я уже не спасённый вчерашний командир, а Товарищ Че в лапах у боливийской военщины.

Но в этот раз повод был вообще экстраординарный, а тобишь 25-летие моего лучщего друга, профессионального алкоголика, регулярно участвующего в " товарищеских встречах " с чинами налоговой полиции, таможни и районным депутатами. Я неосторожно полез пить в эту " высшую лигу ", и как результат -- "Свяжешься с лучшими -- сд@хнешь как худший ", умер где-то к середине вечера. Утренняя амнезия была классическая, т. е. я помнил только такси, ещё везущее меня в ресторан. Но вот окружающая обстановка была настораживающая. Я был в своей кровати, раздет и аккуратно накрыт пуховым одеялом, на голове холодный компресс, у изголовья минералка, кефир и пачка Алказельтцера. Я заподозрил недоброе и, дабы провести дознание, начал звонить вчерашним участникам "выездной сессии ". Очень скоро выяснилось, что я вёл себя в " лучших традициях " -- приставал к официанткам, бил морду бармену и рассказывал начальнику нашей районной налоговой инспекции прелести налогооблажения США, Южной Америки и стран Карибского бассейна. От этого мои непонятки ещё более углубились, и я решился на отчаянный шаг -- выведать всё у жены. Сиплым голосом проблеяв: "Настя, а что вчера было? ", я получил полуторочасовой ответ, значительно дополнивший полученную ранее информацию. Но главное, в финале слетела пелена загадок (в виде минералки, кефира и т. д.) окружавших меня всё это утро. Оказывается в кульминации вечера, когда я уже забыл об отношении человечества к отряду прямоходящих, я каким-то образом изловчился и поймал за платье, проходящий мимо объект женского пола, и заглядывая молительно в глаза произнёс, как выяснилось позже, спасительную для себя фразу: "Чувиха, слышь, а позови, пожалуйста, Настю! ". Спасительность этой фразы была в том, что "чувиха", которую я поймал, была моей женой, неопознанной по причине глубокого анабиоза!

По-видимому, моей женой это было расценено как проявление глубочайшей верности, за что я и был вознаграждён утренней реанимацией. Чего и вам желаю.