В далеком 2001-м году сидели мы в одном известном заведении на Днепропетровской набережной: я — студент-психолог 4-го курса и мои друзья — студенты-медики 4-го курса — будущий травматолог, хирург-онколог и судебный эксперт. И тут у паренька-официанта случился эпилептический припадок. Хороший такой, яркий, с тонико-клоническими судорогами, с падением головой о бетонный пол и, что самое страшное — с западением языка. Разумеется, из медиков рядом оказались только мы: несмотря на хорошую реакцию и правильные действия, вытащить язык не получилось. Парень стал задыхаться — появился цианоз носогубного треугольника, а девчата-официантки только побежали звонить в "скорую". Пока я с хирургом и травматологом думали и колебались около полуминуты — Юрик схватил ТУПОЙ столовый ножик и с размаху пробил надгортанник парню, тут же засунув в трахею кусок соломинки из бокала. Спустя минуту парень сделал первый вдох. Через несколько минут приступ перешел в глубокий сон с булькающими звуками из импровизированной канюли.

В общем, первым прибежал на крики ближайший к злачному месту наряд ППС. Аж до приезда врачей мы до-о-о-лго отмазывали Юрика с окровавленными руками и орудием преступления на тарелке, что случившееся — не бытовуха, а правильные действия в чрезвычайной ситуации.

Когда мы потом расспрашивали Юрика о том, как он решился и почему не сомневался, тот с абсолютной профессиональной непосредственностью ответил:

— НИ ОДИН КЛИЕНТ ЕЩЕ НЕ ЖАЛОВАЛСЯ!!

Есть у меня друзья — Ксения и Саша, оба темноволосые, старшая дочка тоже темноволосая, а сынишка младший — этакий "белёк"- голубоглазый белобрыс. И, естественно, все без исключения, кто приходят к ним в гости, задают один и тот же вопрос — в кого, мол, у вас такой истинный ариец растёт? Друзья сперва пускались в долгие генетические объяснения, что мол, у Саши по отцу вся родня такая, да и сам Саша в детстве тоже был светлоголовым (я тому свидетель), потом потемнел, а сейчас и вообще оставшаяся растительность стремительно тает под напором опять же генетической лысины, мол — всё нормально. Потом Олега всё это порядком достало и теперь на подобные вопросы он отвечает неизменно так: "Не бередите душевные раны! Жену давно простил, сына люблю и воспитаю как родного! "

Анатолий Юзерский

Пришлось однажды почти помыться в такой бане, еще в самом начале эпохи застоя. Мы — студенты первого курса НГУ, на сельхоз-работах, целыми днями под ледяным дождем (сентябрь, Сибирь, холодный даже для Сибири год) по уши в грязи вытаскиваем из грязи же картошку. Спим в фанерных домиках пионерлагеря, на полу, на матрасах, набитых соломой. Утром на прическах иней. Через 3 недели к нам приехала военно-полевая баня, развернулась на пляже. Вода всасывалась из водохранилища (мы и не думали, что она не вполне водопроводная), подогревалась каким-то устройством, которое работало от двигателя. Первые 30 человек зашли в огромную палатку с конструкцией внутри из трубок, разделись и с наслаждением залезли под горячие струи. Успели намылиться. Что-то сломалось, прекратилась подача всякой воды. В палатку в щели между брезентом и песком задувает студеный ветер. Ждали голые полчаса, пели хором героические революционные песни. Кто-то, не выдержав, оделся, намыленный поверх размазанной грязи (и потом еще пару недель так ходил). Остальные (я среди них) еще через полчаса дождались подачи холодной воды (напоминаю, из водохранилища, конец сентября, Сибирь, горячая вода так и не пошла), смыли мыло, оделись. Вышли с непередаваемым ощущением свежести. Мы были единственные из 300 человек, которым удалось за время пребывания "на картошке" помыться в бане.

Зашёл я тут по делам к приятелю, что работает в Газпроме. Здание — ого-го! Внутри — и того лучше. Но не о том разговор. Обговорили мы с товарищем что нужно было, вознамерился я уже уходить, но решил на дорожку в одно место сходить. Приятель мой сильно занят, поэтому просто рукой махнул в нужную мне сторону, пожал руку и убежал работать. Зашёл я. М-да. Самые лучшие офисы выглядят словно общественные уборные по сравнению с ЭТИМ, — бра хитрые, дорогие покрытия, кондиционеры... Ладно, сделал я своё дело, начал думать, как смыть (потому что не смыть в голову не пришло — обстановка, знаете ли, обязывает). Писсуар (пардон за подробности) в мой рост, но никаких краников-ручечек-цепочек в конструкции не предусмотрено. Я с досады довольно зычно выругался. Вода полилась! "Во, — подумал я, — на голос работает, шайтан!" И давай кричать: "А! А! А!" Непонятно. То льётся, то нет... После десяти минут таких упражнений вдруг поворачиваюсь и вижу потрясённого мужика... Как мне потом объяснили, смыв (посредством фотоэлементов) реагирует на приближение человека, а не на голос! И бедный мужик всё время мялся у меня за спиной - то приближаясь, то отходя и тщетно стараясь понять, кого это пугает каратистскими воплями парень с расстёгнутой ширинкой...

Молодая студентка (дальше уже можно не добавлять эпитетов) какая она была красивая и подготовленная к 1 сентября. Или сентябрю?

В общем – перед расстроенным, но непоколебимым охранником в белом халате, стояла обескураженная, то есть – полностью потерявшая кураж, девушка.

Лицо ее, кроме молодости и красоты, выражало горе и растерянность:

— Ну, вы же поймите меня – первый курс. Я специально готовилась.

— Не могу….

— Ну, вы же поймите – я, — и она описывает рукой вокруг лица круг, и видно, что несколько часов тщательного макияжа прошли не зря; что все на лице тщательно подогнано и подогнуто.

— …не могу, — охранник грустно разводит в стороны свои большие и сильные руки, и чувствуется, что в них тоже боль и грусть.

— Ну, вы поймите, это же у меня…ну, как в первый раз. Вы понимаете? Вы помните свой первый раз?

— Да, в школе еще. Девушка, нельзя, приказ, нас наказывают.

— Ну, вы поймите, я не могу одеть маску…

— Надеть.

— Что надеть?

— Маску – надеть. Не одеть.

Девушка надевает маску на намакияженное лицо, размашисто рисует на ней помадой губы, и сокрушенно:

—.. пт твою мать, да вы еще и филолог.