Восемь лет назад муж попал в аварию. Сначала было непонятно, будет ли жить, потом — очнется ли, потом — будет ли двигаться. Похудел жутко, еле-еле ползал с ходунками и трясся весь от слабости. И главное — человек не здесь. Эмоций нет, на ребенка не реагирует, а ему шесть всего было. Что-нибудь спросишь — помолчит, как будто перевод с другого языка ждет, потом выдавит пару слов, и все.

Так жутко иногда было: домой приходишь, а он сидит и просто смотрит перед собой. Не в телевизор, не в компьютер, а просто. Или ночью проснешься, а кажется, что сама в реанимации лежишь, а рядом тело. Кто такой, жив ли — непонятно.

Врачи все время подстегивали, мол, не упустите время, нужна реабилитация. Я так загналась в первый год: работа, ребенок, дом, все эти массажи, физио, врачи — беспросветно. Муж однажды мне очень спокойно сказал: "Заведи любовника, одной тяжело". Меня больше всего поразило именно, что я одна. А какой, к черту, любовник, даже самой напряжение сбросить и то ни сил, ни желания.

Однажды спать легла и уже практически уснула, как вдруг меня прямо накрыло от возбуждения! Проснулась от орг@зма и ничего понять не могу. А муж рядом лежит, смотрит на меня и чуть заметно улыбается, а его рука в моих трусиках. Тогда у меня в первый раз мелькнула мысль, что мы, кажется, выкарабкаемся.

Есть у нас на работе одна капризная женщина, которая типа очень любит острое, и всё что можно перчит или поливает острым соусом. Однажды на посиделках отдела в день рождения сотрудника, она в очередной раз закапризничала, что на столе нет перечницы или чили-кетчупа (она считает нормальным выразить такое недовольство за столом). Тогда на следующий д. р. другого сотрудника я принес бутылочку острейшего коричневого соуса, которую мне друг привез из Мексики. По его словам, даже мексиканцы добавляют этого соуса на кончике ножа на порцию. Об этом я тоже предупредил.

Та женщина, увидев размеры бутылочки, не постеснялась заявить, что этого мало, и залила им кусок мяса, который мигом запихнула себе в рот... Далее она вскочила из-за стола, не могла ничего сказать, просто орала басом. Она полоскала рот холодной водой и даже молоком, выбегала на улицу и вдыхала морозный воздух, выпила всю воду из кулера, но всё тщетно. Зато после этого случая она на посиделках или просто на обеде сидела молча, не вспоминая про остроту.

Скоро сдают мою квартиру и я постоянно на сайтах с дизайном/ремонтом. Я охреневаю оттого, что сейчас "в тренде". Серые коробки, серые стены, серые/древесные полы, еще немного серых коробок, скрывающих крупную мебель. Это типа "нейтральный" интерьер и "стильный минимализм". Еперный бабай... В гостишках такие интерьеры делают, так как их мыть проще и уделать сложнее. В фотостудиях, чтобы модель контрастно выглядела. А в своих домах люди нафига склепы устраивают? Это же натуральный склеп для жизни не предназначенный. Особенно в типичном "пенале", где одно небольшое окно и то на северную сторону. Я же сейчас не говорю про цыганский ремонт или цветущее барокко. Но ни неоклассики, ни романтизма, ни скандинавки, вообще ничего. И нормальные цвета людям забанили. Только серые стены, только древесный пол, только хардкор. Мне очень интересно, через сколько лет это начнут считать таким же дурновкусием, как глянцевый фасад и огромную фотостену.

Я из семьи врачей, родился в 1984. Компьютеры в нашей семье появились рано, и я помню замечательную игрушку, правда, к сожалению, не помню, как именно она у нас появилась — явно не случайно, но сейчас уже спросить не у кого… Не суть. В этой игре нужно было делать хирургические операции, причем ограниченные по времени и достаточно хирургически достоверные. В частности, до сих пор помню, что при трепанации черепа нужно было не забыть подвесить лоскут скальпа на крюк.

Это предыстория. Сама история незамысловата. Сидят где-то в начале 90-х годов моя мама, врач-кардиолог, и ее коллега, допустим, профессор медицины Дранич на кухне в нашем доме в Фужине, пьют чай и неспешно беседуют о своих взрослых делах. Звон чашек чайных. Внезапно, оскальзываясь на поворотах, в кухню врывается бешеный пацан невеликих годов с круглыми глазами и отчаянно вопит (таймер-то в игрушке отсчитывает):

— МАМА-МАМА! СРОЧНО СКАЖИ, ЧТО КОЛОТЬ ПРИ БРАДИКАРДИИ! У МЕНЯ ПАЦИЕНТ УМИРАЕТ!

Мама, спокойно:

— Атропин, сынок.

Профессор Дранич по рассказам еще долго вспоминал этот эпизод.