солидарности.

Сцена:

Раздевалка стадиона. Пахнет льняным маслом, потом и надеждой. Команда в полном сборе. Тренер Сергей Иваныч включает свой планшет "Стратег-Ультра", чтобы вывести на экран тактическую схему. Экран мигает розовым.

Сергей Иваныч: (хриплым шепотом)

Так, пацаны, смотрите сюда. Сегодня играем против этих… бразильских выпендрежников. Тактика "Стальной кулак"! Бульдог, ты…

Планшет издаёт нежный перезвон и выводит на экран не схему поля, а элегантного мужчину в струящихся брюках.

Планшет: (томным голосом)

"Стратег-Ультра: Дорогой Сергей, я проанализировал ваших соперников. Их форма — это крик души, но крик, увы, безвкусный. Аквамариновый? С вашим цветотипом "Зима" это катастрофа. Предлагаю начать с тотального ребрендинга".

Сергей Иваныч: (выпучив глаза)

Ты чё, охренел?! Какая зима? Сейчас июль! Дайте мне схему!

Он яростно тыкает в экран. На нём появляется их капитан, "Бульдог", но на фотографии его лицо обработано ретушью, а на могучих плечах нарисована блузка с рюшами.

Планшет: (восторженно)

"Вот ваш ключевой игрок! Обратите внимание на линию плеч — это брутально, но требует акцента! Вместо грязной повязки на лоб — шелковый шарф цвета фуксии! Это подчеркнет мощь и… ранимость".

Бульдог: (смотрит на своё преображённое изображение с ужасом)

Сергей Иваныч… я… я вроде как ранимый?

Сергей Иваныч: (орёт на планшет)

Да заткнись ты! Покажи мне прессинг! Зонную защиту!

Планшет: (игнорируя его, переключается на другого игрока, коренастого защитника по кличке "Кирпич")

"А этот милашка… У него такой потенциал! Но этот спортивный костюм… это преступление против стиля. Ему нужен тренч в пол! И смените эти бутсы на замшевые лоферы. Для уверенности в себе! "

Кирпич: (робко)

А… а в лоферах по полю бегать не скользко?

Планшет:

"Скользко? Милый, красота требует жертв! Зато какая походка будет — томная, властная! Вы будете не бежать, а парить над газоном, как бабочка! "

В раздевалке повисает гробовая тишина. Слышно, как капает вода из душа.

Сергей Иваныч: (срываясь на шёпот, полный ярости)

Слушай сюда, ты, розовая хрень… Мы должны выиграть Чемпионат мира! Нам нужна тактика!

Планшет: (с лёгкой брезгливостью)

"Сергей, дышите глубже. Ваш аутфит — это уже тактическое поражение. Толстовка с оленями? Серьёзно? Пока вы не наладите диалог с собственным гардеробом, о каких победах может идти речь? "

Тренер медленно, с нечеловеческим усилием, поднимает планшет над головой.

Планшет: (последнее сообщение)

"Насилие — это не accessoire! Я вызываю духов Шанель и Диора! Ваша карма…"

Планшет со звоном разбивается о кафельный пол. Наступает тишина.

Сергей Иваныч: (тяжело дыша, обводит команду взглядом)

Так… Без всяких там умных штук. Бульдог, будешь не ранимый, а просто всех давишь. Кирпич, будешь не парить, а стоять как вкопанный. А теперь все на поле! И чтоб я ни у кого не увидел шелкового хрена!

Команда, испуганно кивая, как один человек поправляет на себе свои "криминальные" спортивные костюмы и выбегает на поле, впервые в жизни задумавшись о том, что их цветотип, возможно, действительно "Лето".

боролись за "Доброе имя школы", и мне поставили трояки. Мама настояла что бы я пошел на подготовительные курсы в инъяз, и я действительно сходил туда один раз, мне стало скучно, и я устроился на завод учеником слесаря. Точнее меня туда устроила Мама. В это время шла война в Афганистане и многих забирали служить туда. Мама боялась. Сын соседки приехал из Афганистана "грузом 200".

Мамин приятель Дядя Володя, был главным инженером завода "Хроматрон" и Мама договорилась с ним что я буду работать там. Секрет был в том, что Дядя Володя устроил, что бы в Военном Столе на заводе не интересовались моим армейским приписным свидетельством — раньше это было обязательно. И я попал в Бригаду.

Специализацией завода "Хроматрон" — был выпуск заведомо бракованных цветных кинескопов для советских телевизоров. Несколько тысяч человек работали над совершенствованием этого брака. Самые лучшие бракованные кинескопы шли в ателье по ремонту телевизоров и их ставили взамен сгоревших, а те что похуже (их было сильно больше) разбирали, экран били и отправляли на специальную свалку, с которой битые экраны увозили в Италию. Дело в том, что насыщенное свинцом, качественное и прочное экранное стекло очень ценилось итальянцами — они изготавливали из нашего "стеклобоя" дорогущщий хрусталь. И продавать битые телевизионные экраны было гораздо выгоднее, чем продавать государству кинескопы.

Наша бригада ремонтировала заводской конвейер. Делать это можно было только в дни профилактики или в случае аварии. Профилактику назначали на выходные. И наша бригада с радостью это делала, поскольку это и был основной заработок. За выходные платили двойную или тройную оплату. И мой заработок резко вырос со 120 до 300 рублей. Это было ОЧЕНЬ много. Это была зарплата профессора. Зарплата у моих товарищей по бригаде была еще больше из-за высокого профессионального разряда, и доходила до 700 рублей. Для сравнения — вертолетчик на крайнем севере получал 800. Из этого следовала мораль — "не надо работать в будни, а надо работать в выходные и праздники".

Поэтому в будни мы дружно играли в домино — пара на пару.

Друзья! Не надо со мной играть в домино! Смысла нет — сделаю.

Поскольку в домино можно было играть только в обед, а мы обычно играли весь день, то кто-то должен был стоять "на стреме" — начальство иногда пыталось к нам приходить. "Пыталось", потому что не получалось. Для отпугивания начальства, посреди нашей мастерской лежал огромный стальной лист толщиною в сантиметр. Когда стоящий на стреме видел кого-то из руководства, движущегося в сторону нашей мастерской, он подавал сигнал и один из моих сотоварищей вскакивал из-за стола, хватал гигантскую кувалду и со всех сил начинал лупить по огромному стальному листу. Звук который издавало железо нельзя передать словами. Скажу примитивно — Адский Колокол Апокалипсиса. Мы все затыкали уши, но все равно — мозги разрывались. Услышав этот звук, руководство сначала замедлялось, затем останавливалось вовсе, а затем, спустя секунд тридцать разворачивалось и топало восвояси. А мы продолжали турнир. Проигравший бежал в магазин.

Нельзя сказать, что мы играли в домино все время. Была и куча других дел. Во первых — забота о семье и украшение быта.

Все мужики в бригаде были пьющими, но рукастыми. Жены их любили. Квартира у каждого из моих "товарищей по оружию" была значительно красивее чем у соседей не только из-за бюджета. Практически все вещи в квартирах были изготовлены своими руками.

Во-первых мы делали красивые ножи, столовые приборы, дверные ручки и крючочки для прихожих и ванн. Для этого использовалась качественная нержавеющая сталь, которую мы выменивали в инструментальном цеху и красивый разноцветный пластик — полистирол, который приходилось воровать на соседнем заводе "Цвет".

Завод "Цвет" входил в наше объединение и выпускал небольшие бракованные цветные телевизоры, для которых наш родной "Хроматрон" поставлял бракованные кинескопы. Источником драгоценного цветного полистирола были корпуса от телевизоров. Их надо было выкрасть, разломать и утащить на наш завод. Проблема еще была и в том, что большинство корпусов были некрасивые, серые, и лишь процентов десять из специальных партий были всех цветов радуги. За ними то и шла охота, и их охраняли.

Между "Цветом" и нашим "Хроматроном" стоял пятиметровый бетонный забор и мы рыли подкоп. Каждый раз новый, поскольку предыдущий охрана закапывала. После этого самые шустрые лезли в лаз и через несколько минут через забор летели корпуса от телевизоров. "Принимающая сторона" быстро крошила ногами полые корпуса — задача была сохранить две боковые стенки от телевизора, именно они и были исходным материалом для крючочков.

Далее, уже в мастерской, поделив добычу, мы принимались за творческий процесс. Рисовались и обсуждались эскизы, по которым каждый делал себе лекала, резались на заготовки слои полистирола, потом заготовки клеились между собой ацетоном и на двое суток аккуратно и ровно зажимались в тиски. Через пару дней получались трех или пятислойные брусочки и мы начинали из обрабатывать — пилили, обтачивали и полировали. Уже отполированные крючочки выставлялись на сварочный стол и Сварщик Метелкин (на фото в очках) дважды проходил их огнем ацетиленового резака (на фото в центре), и крючочки сияли словно покрытые блестящим лаком. Комплект из трех таких крючочков для полотенец стоил пол литра технического спирта — главной валюты "Хроматрона".

Еще мы мастерски делали "жженую вагонку". Привычную нам все сегодня вагонку достать было невозможно, а она считалась самым красивым в мире отделочным материалом, и мы делали ее сами. Для этого были нужны ящики от японских высокоточных станков с программным управлением, рубанок, лак и газосварочный аппарат Метелкина.

Японских высокоточных станков с программным управлением валялось на заводском дворе "до сраки". Завод их покупал десятками, но устанавливать особо не спешил, поскольку из-за этого могла рухнуть выгодная торговля стеклобоем с итальянцами.

Японские станки были очень точными и ловкая рука человека им была ни к чему, из-за этого детали выходили качественными, а кинескопы — первосортными, а это было не выгодно и глупо. Поэтому станки ржавели на улице под открытым небом. Сначала с них растаскивали упаковку (она как вы уже поняли шла на производство "доморощенной" вагонки), потом ловкие руки отковыривали от "японцев" красивые ручечки, кнопочки и светодиодики. Станки теряли товарный вид и их начинали уже откровенно курочить. Все оставшиеся детали, которые заводчане не смогли пристроить домой и на дачу, валялись вокруг суперстанков в грязи. Еще через пару месяцев нас тайно вызывало начальство, мы давали подписку о неразглашении, и ночью, за тройной оклад и спирт, разрезали и закапывали станки на задках заводского двора. Каждый станок стоил от двух до восьми миллионов долларов.

Ну так вот... вагонка...

Доски от упаковки станков были отличными! Длинна у них была стандартная — 2.60! Соответственно, по вертикали они идеально подходили к стенам наших квартир! Доски дополнительно шкурились и полировались, с их краев снималась рубанком аккуратная фаска, после чего они попадали в руки нашего супер-сварщика Метелкина, который обжигал их горящим ацетиленом так, что на поверхности древесины появлялись разводы от подкопченой смолы.

После этого вагонку покрывали лаком, который выменивали на спирт из расчета десять к одному. Оставалось только вынести вагонку с завода. Для этого существовали специальные "бросальщики".

"Бросальщиками" были люди из бригады грузчиков. Они работали во дворе, их все знали, и на их мельтешню никто не обращал внимания, к тому же у них была свобода передвижения за воротами — им не надо было сдавать и возвращать пропуска на проходной.

"Бросальщиками" их называли вот почему...

Дело в том, что иногда, редко, вдруг с конвейера сходила партия качественных и очень хороших кинескопов. В этом обычно был виноват какой-нибудь молодой и не оперившийся технолог, которого недавно взяли на работу, и который еще не понял настоящих производственных задач и был не в курсах контракта с итальянцами.

И тогда, о чудо, появлялись кинескопы 1-го сорта.

Такая продукция никогда не покидала завод через ворота. Их растаскивали по углам до упаковки, а после этого шли к "бросальщикам".

Бросальщики, за спирт, забирали качественный кинескоп из тайного условного места, и в обед перебрасывали его через пятиметровый забор нашего предприятия. С другой стороны забора стоял второй бросальщик, который этот кинескоп ловил и прятал в кустах, после чего точные данные куста сообщались владельцу, и он после работы забирал оттуда качественный продукт.

Бросальщиков было очень мало — требовалась недюжинная сила и ловкость — кинескоп весил килограмм двадцать, бросить и поймать его надо было так, что бы он не превратился из первосортного в некондиционный, а телевидение — наука тонкая. Услуги бросальщика стоили литр технического спирта, или по нашему — шесть крючочков. Куб переброшенной через забор вагонки стоил два литра спирта.

Для этого Бригада трудилась в поте лица.

Спирта нужно было очень много. Он использовался исключительно в питьевых и торговых целях. Это была заводская твердая валюта. Спирт выдавали только в цехах точного производства, для протирки узлов и деталей точных механизмов.

Естественно — их никто никогда спиртом не протирал. В цехах точного производства работали нормальные люди, которым тоже хотелось крючочков, ножиков с наборными ручками, вагонки и других атрибутов роскошной жизни. Эти люди меняли спирт на все это.

В нашей Бригаде имелся расчет потребления спирта на душу населения — 150 граммов в день на пропой, примерно столько же для торговли, и 50 грамм мы откладывали на черный день. На взятки, если "пожопят".

Итого, на восьмерых, выходило 2 800 граммов в день. С учетом того, что все это надо было выменивать, нам приходилось туго. Но способы добычи были...

Про крючочки и вагонку я уже говорил, но это были гроши, а точнее "капли в море", и мы брали халтуры.

Нельзя забывать, что главным нашим предназначением были механосборочные работы - то есть нас держали, что бы мы умело управлялись с железом. И нам это железо выдавали. А мы его гнули, прямили и варили.

Мы делали стеллажи для заводского детского садика, стенды для Профкома и Комитета Комсомола, конструкции для Первомайских демонстраций, стеллы для наглядной агитации, мы даже —————

двадцатиметровую новогоднюю елку из железного уголка для нашего пионерского лагеря "Журавленок". Это была наша конструкторская гордость. Оплату мы брали исключительно спиртом.

Каждый вечер, безвольно болтая руками словно подстреленный орк, я шел домой пьяный.

Эх! Золотое было время...

с переменным успехом, он матерился на русском и армянском не только когда проигрывал но и когда выигрывал.

Буквально через двадцать минут он дал мне еще пятьсот баксов и попросил добрать фишек.

Когда я принес он пододвинул мне фишки на двести баксов и предложил продолжить игру.

Но у меня был и есть принцип никогда не играть в долг и на чужие деньги и даже увещевания Хачика не помогли.

— Брат мой, это я тебе от всей души, ничего возвращать не надо! Возьми!

— Хачик Брат прости, но я больше ста долларов никогда не проигрываю!

Он посмотрел на меня с уважением и удивлением, но увидев в моих глазах твердость подвинул назад.

Через час его штука и моя сотня перекочевали в доход казино и мы отправились в бар.

— Брат деньги это мусор, не надо их жалеть, они как приходят так и уходят.

— Брат, но у меня немножко другое мнение но я твое уважаю!

Хачик растрогался и налил мне какого то коньяка купленного в дьютике.

— Ти представляешь Брат, ми завтра будем в Монте-Карло, и я буду играть в казино!

— Может даже и выиграешь?

— Э Брат обижаешь! Я хочу проиграть все эти деньги!

—???

— Ти представляешь, я приеду домой, прийдут гости и спросят меня — Хачик как ти отдохнул?

— А я им так небрежно скажу — Да я за час десятку баксов Монте-Карло просадил!

— Ну и что?

— Нет Брат, ти не понимаешь! Из моих друзей никто в Монте-Карло в казино не играл и я буду чувствовать себя круче всех!

Так под эти сладкие мечты мы допили коньяк и разошлись по каютам.

Я поделился этой информацией со своим другом, который организовал эту поездку и он тоже загорелся этой идеей, да и я решил хотя бы сотку баксов там оставить.

Немного о моем друге. На вид чистый еврей, но паспорту русский, фамилия русская, дотошный, основательный, умный, как то в бизнесе перехитрил двух евреев что на моей памяти видеть раньше не доводилось.

Корче, когда мы готовились к круизу он заставил взять с собой строгий черный костюм с белой рубашкой, хотя изначально предлагал взять на прокат смокинги.

Но так как в прокате запросили сумму ого-го, решили ограничиться строгими черными костюмами.

На мой вопрос а нах[рена] все это, дал почитать программу круиза где было черным по белому написано что на капитанский вечер гости приходят в строгих костюмах или смокингах а дамы в вечерних платьях.

Естественно что на капитанском приеме было только два человека одетых как пингвины я и мой товарищ а вечерних платьях только наши жены и несколько москвичек.

Я понял что не зря материл его в аэропорту за дополнительную складную сумку под костюм которую я таскал и чуть не забыл в аэропорту в Вене, и теперь мысленно материл за то что мне ее тащить назад.

Хачик был одет в строгие серые бриджи, майку с надписью Армани и в белых сандалиях такой же фирмы и ничего, даже с капитаном в белоснежном кителе сфотографировался.

Утром наш корабль бросил якорь недалеко от берега и к борту причалили катера.

Вечером друг долго ковырялся в планшете и безапелляционно заявил что мы одеваем костюмы!

Етить-колотить, на улице жара, туфли новые и не разношенные, но он настоял.

При посадке в катер я увидел Хачика!

Он был одет в белоснежную рубашку, бежевые шорты, белоснежная кепка и белоснежные сандалии фирмы Армани, образ завершала видеокамера висящая на шее ну конечно барсетка.

За ночь он гладко выбрил щеки, подстриг бороду и стал похож на Лучано Паваротти!

Не буду утомлять читателей историей рода Гримальди, хочу лишь сказать что ихняя дочка Стефания ухлестывала за моим товарищем ох как настойчиво, но он был женат!))

Но это было давно и может даже неправда.)

И вот мы вышли на площадь перед отелем Де Пари!

Мамма мия! Такие машины я видел только в Москве и по телевизору, народ сразу ломанулся делать возле них фотки и гид долго собирала всех чтобы зайти в казино.

Я все время оглядывался ожидая что появится Челентано в кепке с отрезом ткани но его все не было.

Наконец мы вошли.

Красота и помпезность, расписные потолки и хрусталь.

Все бросились фоткать а мы с двумя москвичами тоже в костюмах и Хачиком пошли поиграть, предварительно узнав у гида что у нас есть два часа не меньше.

Два часа?

Да это выше крыши, можно проиграть за это время все, включая жену.)

Прежде чем войти товарищ словно фокусник достал из кармана две бабочки и мы нацепили их на шею.

Охрана на входе жестом показала чтобы мы проходили и остановила только Хачика.

Попытка договориться с секьюрити по братски ничего не дала, дресс-код там никто не отменял и барсетка полная баксов их не впечатлила.

Ведь даже если ты в Армани но в шортах и сандалиях пусть ты хоть премьер-министр Финляндии тебя не пустят.

Описать его лицо сложно, человека лишили мечты, весь мир рухнул!

Это было примерно как лицо Остапа на аукционе когда у Кисы не оказалось денег.

Он стал мне махать руками и я вышел.

— Брат, возьми штуку баксов и поставь за меня в рулетку на двадцать пять красное, если вииграем то все пополам!

— Брат, обычно в таких случаях ставят на зеро!

— Нет Брат, это мой день рождения!

— И мой!

— Точно ставь и сними все на камеру!

Но секьюрити категорически запретили заходить с камерой и Хачик остался грустить за дверью.

Я решил не менять свою сотку а поставить то что мне дал Хачик.

Мы подошли к рулетке и меня все время долбила мысль поставить все на зеро, но я пообещал Хачику.

Надо ли говорить что выпало?

Правильно, зеро!

Публика громко зашумела, раздались аплодисменты.

Дедушка в смокинге похожий на Графа Володье, чьи фишки стояли на зеро победно и с достоинством посмотрел на окружающих, ни один мускул не дрогнул на его лице, как будто для него это норма.

На выходе меня встречал Хачик.

— Брат ну что?

— Хачик я конечно тебя расстрою но выпало...

— Зеро?

— Да....

— Ах Мамат кхунэм.... (дальше непереводимые ругательства на армянском...)

Всю дорогу он тихо матерился про себя, отхлебывая коньяк из фляжки.

Матерился и я, потому что не поверил своей чуйке.

Больше до конца поездки Хачик в казино не ходил, а сидел грустный у барной стойки, периодически качая головой и повторял про себя одну фразу — Вай, какой я лох Ворт кхунэм. ...

Всем хорошего дня, следующая история про Париж.)

27.01.2026 г.

рыба лучше всего клюет на кредитку в магазине, от бани в режиме сталевара (это когда камни плавятся, а друзья просят ещё плеснуть, а то им холодно) у меня башка болит, а с пчелами возни много — выбор пал на производство и дистилляцию спиртосодержащих жидкостей.

Начинать решено было с малого — производства наливок, для чего с рынка было затарено 100500 кг ягод и фруктов, с маркетплейса заказаны бутыли и фильтры (кто бы знал, сколько с ними е.. и, оказывается) — оставалось дело за малым: спирт. Водку не брал принципиально — и так фруктовое и Ягодное пюре градус сильно снизит, а тут ещё сверху 60% воды прилетит — так конь не ходит, хотелось крепости.

Среди коллег быстро нашел специалиста по этому делу — он отжал у семьи подвал загородного дома и развел там практически промышленное производство разных вкусных напитков — но, как водится, именно сейчас ньюмейка нет (кто бы сомневался), зато у него был контакт некого, пусть будет, Арсена, у которого, по отзывам — прям топовый спирт.

Ну ок, надеюсь, коней не двину с продукции этого товарища — звоню по номеру, на другом конце трубки отвечает приятный баритон с южным акцентом, прям по голосу слышится — у человека все хорошо. Даже, я бы сказал, все отлично — видимо, дегустация удалась. Сначала настороженно, но через пару минут уже как лучшие друзья, мы обсуждали жизнь коллеги (причем, из вопроса — а дом он на Новой Риге достроил? — я понял, что отдел закупок у нас живёт сильно лучше, чем в курилке рассказывает) — в общем, перешли к самому главному: мне бы спирта прикупить!

— канэчно, дорогой, только выгнали, спирт прям супер! Сколько надо?

Я набрал в лёгкие побольше воздуха и сам себя испугавшись, выдал в трубку в два раза больше, чем хотел изначально — литров 20! Ну, зачем серьезного человека два раза не дергать.. Трубка подозрительно затихла. Потом заледенела. Я прям чувствовал, что что-то пошло сильно не так, но где я накосячил, понять не мог. Через 10 секунд тяжёлый вздох, и опять тишина.

— Ну, если нету, я и 10 возьму! — осторожно начал я.

Трубка ещё немного помолчала и выдала уже другим, грустным и разочарованным голосом: 20 литров?.. У меня сейчас на отгрузку 480 тонн стоит! Ну ладно, ты вроде парень нормальный, придумаем с тобой чего-нибудь, отольют тебе ребята, телефон пришлю. Трубка отключилась.

Несмотря на всю боль и разочарование этого почтенного человека, слово он сдержал — к подъезду приехал премиальный немец и вежливый охранник вытащил 20 л канистру из багажника. На вопрос, сколько я должен, только удивлённо вскинул брови.

Видимо, пробники у этих прекрасных людей бесплатно, дай бог им здоровья)