что в классе есть свои Ромео и Джульетта.

Про Ромео и Джульетту не для красного словца: обе пары родителей были резко против их отношений. Ребята ушли из дома в неполные 18 лет, снимали квартиру, учились в вузе и одновременно работали – словом, не сломались и отстояли свою любовь в нелегких испытаниях.

И вдруг одноклассники узнают, что Миша и Маша разводятся! Причем без видимых причин, никто никому не изменял, просто "не сошлись характерами". Это после почти десяти-то лет безупречных отношений! Нет, так это оставить было нельзя. Одноклассники решили помирить влюбленных любой ценой. Разработали план.

У одного из парней пустовала квартира для сдачи: старые жильцы выехали, новые еще не въехали. Туда парни заманили Мишу, сказав, что есть мужской разговор. Девушки туда же заманили Машу. И, не дав влюбленным, ошалевшим от внезапного присутствия друг друга, опомниться, оставили их в квартире одних и заперли снаружи. Позвонили и сказали: давайте разговаривайте друг с другом, прорабатывайте возникшие проблемы. Впереди два выходных, еда у вас есть, выпить есть, туалет работает. Когда помиритесь – позвоните, выпустим.

Наутро звонит Маша в слезах: приезжайте немедленно, выпустите меня! Приехали – Миши в квартире нет. Есть рыдающая Маша и открытое окно в кухне. Третий этаж на минуточку.

Миша нашелся через сутки в больнице. Сломал ногу в двух местах, весьма неудачно, долго лечился. Спрашивают его:

– Ты не идиот ли? Неужели не было другого выхода, кроме как в окно?

– Сами вы идиоты. Должны понимать, что раз люди не могут больше быть вместе – значит, не могут. Если бы я оставался с ней еще пару минут, то убил бы ее и сел лет на 10. Так что сломанная нога – это я еще легко отделался.

Вот так. Урок всем, кто пытается лезть в чужую жизнь с благими намерениями.

Борея и фараонов — для Сопи это был поистине предел желаний.

Уже несколько лет гостеприимная тюрьма на Острове служила ему зимней квартирой. Как его более счастливые сограждане покупали себе билеты во Флориду или на Ривьеру, так и Сопи делал несложные приготовления к ежегодному паломничеству на Остров. И теперь время для этого наступило.

Решив, таким образом, отбыть на зимний сезон на Остров, Сопи немедленно приступил к осуществлению своего плана. В тюрьму вело много легких путей.

В жизни.

Житель американского города Уэст-Кэрроллтон, штат Огайо, ограбил банк на один доллар и оказался за решеткой. Об этом сообщает Yahoo News.

Утром 24-летний Алекс Джошуа Уилсон зашел в отделение банка Fifth Third Bank. После разговора с кассиршей мужчина передал ей записку, в которой говорилось: "Это ограблениe. Дайте мне один доллар". Записка была написана на обороте бланка о взносе депозита.

"Вы не знаете, вооружен ли я, поэтому нажмите кнопку вызова экстренных служб", — заявил грабитель. Сотрудница кредитного учреждения сделала все, как он потребовал, и активировала тревожную кнопку. Она положила на стойку купюру достоинством один доллар, но Уилсон не взял ее.

Странный грабитель остался в помещении банка, дождался прибытия полиции и сдался. Пока полицейские ехали на место происшествия, сотрудники компании, занятой обеспечением безопасности банка, отчитались, что наблюдают за подозреваемым. Они передали полиции описание Уилсона и информировали о его перемещениях.

Стражи порядка не обнаружили у Уилсона оружия.

Мужчине предъявили обвинение в ограблении. Ему назначен залог в 25 тысяч долларов.

Вопрос: читал ли сей господин О. Генри?

выезжали в город с шефской помощью на Ермолкомбинат, за день, так сказать, работы привозили мешки сыров, мацони и прочих ништяков, которые сразу отправлялись на кухню для улучшения рациона.

В увольнении всегда все было отлично, местное население всегда старалось нас угостить, и частенько мы возвращались с теми же семью рублями, с которыми ушли в увольнение, а еще с полными карманами сигарет.

Эту идиллию нарушало одно — патруль, который обычно состоял из танкистов из расположенного в соседнем районе Каназ Канакерского танкового полка, где то ли замом, то ли начальником штаба служил мой дальний родственник, которого я называл дядей, и которому передали, что я служу рядом и якобы, как написали родители, он даже обещал приехать в гости.)

У нас всех без исключения были новые парадки, хорошие шинели, а самое главное — это кожаные ремни и кожаные юфтовые укороченные сапоги с широкими голенищами.

Патруль обычно пасся в радиусе пятисот метров от нашей части, и наша задача была оторваться от патруля и добежать в прямую видимость до дежурного, который обычно дежурил на улице возле арки, и если видели, что патруль гнался за погранцом, сразу выбегали еще пару человек и бежать уже приходилось патрулю.

Кому не удавалось оторваться, с губы приезжали в кирзачах и в лохмотьях, которые то и формой не назовешь, и тогда был грандиозный разъеб и утомительные многодневные тренировки по бегу под руководством дураковатого старшего сержанта, мастера спорта по бегу.

Дважды мне удавалось убежать, но третий раз не оторвался...

В феврале ко мне в гости приехала Мама, которая разместилась недалеко от части в гостинице Звезда, я получил увольнение на весь день, погулял с Мамой по городу а в восемь вечера, нагруженный тяжелыми сумками с мамиными ништяками, возвращался в часть.

Хрустел снежок под сапогами, я уже видел в ста метрах нашу часть, как наперерез от стены отделились трое и шагнули на встречу.

Опа! Патруль! Танкисты, два азиата низкорослых, которые с вожделением смотрели на мою форму и сумки, и такой же нерусский капитан.

— Таварыщ салдат, предъявите ваши документы!

Если бы не сумки с ништяками, они бы увидели только мою спину, но бросить я их не мог, поэтому, доставая документы из внутреннего кармана, я расплылся в улыбке и говорю: Товарищ капитан, вы из Канакерского танкового полка?

— Да, а щто?

— Ну, это очень хорошо!

— А кому на губе бывает хорошо, солдат? Шютник, что ли?

— Да вот, давно мечтал попасть к Вам в часть, а теперь такая удача — сказал я, продолжая улыбаться улыбкой Швейка.

Капитан стал шевелить извилинами, не понимая, почему я такой борзый, но продолжал гнуть линию, но уже как-то неуверенно.

— Слышишь, юморист, я сийчас заберу тибя на губу за нарушение формы одежды, там и посмеешься!

— Ну что ж, я готов, куда идем?

Капитан не сдвинулся с места, хлопая моим военником с увольнительной себе по руке, глядя на меня.

Пауза стала претендовать на мхатовскую, он взглядом требовал объяснений.

— Товарищ капитан, как привезете меня на губу, то сообщите начальнику штаба подполковнику Ф... ву, что вы его племянника привезли, а то полгода служу а в гости никак не выберусь.

При упоминании этого имени азиаты как-то сразу расширили глаза и стали похожи на европейцев, а лицо капитана приобрело бурый оттенок.

Видя, что мы ломим шведов, я раздухарился — Товарищ капитан так куда идти, а то уже видите, из ворот наряд наш вышел и смотрит, едем на губу? Когда еще дядю порадую?

Он молча отдал документы, козырнул и, негромко матерясь на нерусском языке, они пошли вниз по улице.

Наш наряд подошел, помог донести сумки, спросили, о чем мы говорили и почему отпустили?

Я сказал, что нарушений по форме у меня нет и доки в порядке, да и вас они увидели.)

— Ну да, ссыканули, наверное — сказал сержант.

— Ну да!)

Про дядю и мои понты решил не говорить, только годкам рассказал во время застолья.