Специализированная православная школа, идет урок в первом классе. На стене картина "Распятый Христос", по бокам от нее цветные фото Медведева и Путина.

Заходит совместная комиссия из сотрудников РОНО и патриархии. Задают различные вопросы первоклассникам. Одного из них спрашивают:

— Кто это?

— Распятый Христос.

— А кто рядом с ним?

— Ну... наверное, двое разбойников.

Дело было в мой первый приезд в Болгарию. Приехал в нужный район Варны.

Времена были начало 90-тых, там тоже ещё воровали и меня заранее предупредили о необходимости ставить машину на стоянку. Также мне сказали, что русский понимают практически все.

Вот приезжаю я на нужную улицу, подхожу к уличному продавцу и спрашиваю:

— Скажите, где стоянка?

Далее наш диалог напоминает театр абсурда, т. к. мы раз 7 обменялись одними и теми же фразами. Он спрашивает — какая нужна стоянка, а я отвечаю — обычная или ночная. И так 7 раз.

В конце я ему говорю, что машину поставить нужно.

Он кричит:

— А, паркинг!!! — и провожает меня на стоянку.

Потом знакомые оч долго ржали. Выяснилось, что Стояна это самое распространённое женское имя в Болгарии, а Стоянка — это уменьшительное обращение к молодым Стоянам. Вот парнишка и пытался у меня узнать, какая конкретно ночная девушка по имени Стояна мне нужна.

Видимо, был выбор...

Когда умер муж, я очень тосковала по нему. Проходила все стадии скорби. Очень сильно любила. Как-то ночью просыпаюсь, а он лежит калачиком свернувшись у меня в ногах. Я смотрю... ни удивления, ни страха. Зажмурила глаза, открыла — и всё пропало. Ночью слышала шум льющейся воды в ванной. Он грелся, когда ему было очень больно (онкология); чтобы меня не будить, потихоньку выбирался по ночам из кровати, я просыпалась и шла его проверить. Сейчас ничего не происходит. Он меня покинул по-настоящему.

Однажды с подругой в деревне с местными ребятами нажрались деревенского самогона, да так, что встать не могли. Но я запомнила, что пришла баба одного из ребят и начала лезть с кулаками к нам с подругой. Драться мы явно не могли и, пока ту бабу от нас оттаскивали, мы просто уползли в поле. Баба нас не нашла, как и мы дороги назад; стоять не могли, так и ползали в этой пшенице, пока не уснули. До сих пор помню, как подруга выла, что останется удобрением на поле и мой хрюкающий смех.